Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

Дереву рыбный суп! Суп!

Гамлет

Во время премьеры спектакля "Гамлет" в зрительный зал неожиданно вошел невысокий человек в сиреневой фуфайке из вискозного крепа, в стоптанных кирзовых сапогах военного образца 1945 года, в шапке ушанке без одного уха, из под которой торчал бурый слипшийся ирокез. Он снял привычно свою шапку и вялым бесцветным голосом произнес глядя в пол:
Люди добрые… Я сам не местный. Приехал из под Женевы к тетке погостить, а дом тетки сгорел . Подайте если кто сколько сможет. Дай вам всем Бог крепкого здоровьичка…
Зрители сразу понимающе заулыбались, оценив по достоинству великолепный замысел режиссера. Спектакль шел своим чередом , а не местный мужик не спеша обходил зрителей начиная с балкона и постепенно спускаясь в партер, принимая щедрые подношения от зрителей. Особенно неистово крестился он и кланялся в партере.
Зритель не скупился в этот день, прекрасно осознавая, что эта режиссерская находка нашла себе место в спектакле вовсе не от хорошей жизни, что она продиктована тяжким положением актеров театра и искусством вообще.
Мужик, собрав деньги со зрителей, поднялся уже и на сцену и стал собирать подаяние и с Гамлета и с его друзей: Розенкранца и Гильдестерна. С матушки Гертруды , как с королевы он взял больше всех, стоя возле нее, пока она не выложила ему все содержимое кошелька.
С могильщиков, солдат и слуг он вообще ничего не взял. Даже немного поделился с ними. Дал закурить, выпить, достав из котомки литровую бутыль с мутной жидкостью, напоминающей самогон, последних дней советской власти.
Зато долго преследовал по сцене Клавдия, Горацио, Полония. Бедного Лаэрта он вообще задолбал, путаясь у него под ногами, всячески мешая его поединку с Гамлетом… Лаэрт, чтобы не давать денег мужику скончался на сцене задолго до окончания поединка. В сущности, остальным персонажам мужик мало мешал : он тупо подходил к действующему лицу и стоял подле него, бубня о своей тетке, пока тот не расколется. Зрители со временем привыкли к его присутствию на сцене и уже не аплодировали ему, и вообще – мало обращали на него внимания.
В конце спектакля он несколько раз выходил на поклон вместе с другими актерами приговаривая:
Премного благодарствую, люди добрые… Шо б вы так жили…
На следующий день, критик Доброкалов, с восторгом похлопывая режиссера спектакля Чудищева по мягкому плечу, говорил, дыша ему винными парами в одутловатое лицо:
Старик! Ты – гений! С этим нищим ты просто замечательно придумал! Просто замечательно! Я не побоюсь сказать – гениально!
С каким-таким нищим? – недоуменно пожимал мягкими плечами Чудищев. – Нищий какой-то… Уже третий человек за день о нем говорит… Какой-то нищий… С ума все посходили!

via nikole-t
Дереву рыбный суп! Суп!

Древний театр


Долгое время в древнеримской комедии запрещалось показывать римских граждан в смешном виде. Именно поэтому римская комедия изображала греков и греческий быт. Так и получалось, что греки и римляне проявляли трогательное единодушие: греки смеялись над собой, римляне тоже смеялись над греками.

В римском театре появляется занавес, который не поднимается кверху и не расходится в стороны, как сейчас, а опускается в специальную щель в полу.

В греческом театре была специальная должность – рабдух, в чьи обязанности входило лупить палкой по хребтине особенно разбушевавшихся зрителей.

В одном из театров Ионии был особый ряд для одноруких воинов. Пред ними сажали ряд лысых рабов, ударяя по лысинам которых первые могли аплодировать.
Collapse )
Дереву рыбный суп! Суп!

об исскустве

Без коньяка провинциальный балет невыносим. Даже стаи половозрелых балерин его не спасают. Это удивительно, я думал, ноги в белых колготках всесильны. Оркестр рыдает, Чайковский такой Чайковский, и всё равно унылое болото.

Хорошо хоть, мы есть. С нами бедный зритель не грустит. Мы зеваем громче оркестра, внезапно хохочем в трагическом месте, и другими разными способами не даём публике уснуть, вопреки стараниям дирижёра по фамилии Дубочек.

Например, Маша выждала паузу и спросила так, чтоб слышал и балкон.
- А перед нами сидит тётя, у неё губы силиконовые?
И партер обернулся поглядеть, из чего у тёти губы. Балкон тоже хотел бы увидеть, но побоялся упасть.

Раньше эта тётя хотела быть заметной. Она надела красивое серебряное платье. Или даже алюминиевое. Спереди вырез, на спине вырез, снизу, и где голова торчит - всюду вырезы. Хорошее, издалека различимое платье, сшитое из женских обещаний. Но девушка даже не мечтала о таком успехе, чтоб затмить представление. Она обернулась и посмотрела на нас с благодарностью. Ну, мы так подумали, это благодарность в её глазах. Пылает.

Потом маленькая Ляля нашла на стульях номера. У меня девятый, у Маши десятый, у Лялиного стула кто-то голодный откусил цифры.
Ляля расстроилась и сказала горестно и громко:
- Боже мой! Какое унижение! У меня стул без номера!
И опять все обернулись и посмотрели на эти прекрасные губы и вырезы.

Потом на сцене выстрелила пушка. Ляле показалась, лично в неё. Ляля вскрикнула раненым поросёночком, и алюминиевая женщина устало заулыбалась зрителям – «да, да, визжала тоже я, вот этими вот губами».

Все эти неловкости случились из-за нашего деда, он был комбайнёром с громким басом. Кто не знает, комбайн - машина по производству грохота. Дед единственный в деревне мог разговаривать сквозь звуки комбайна. Поэтому никто не хотел с ним кататься, из-за невозможности возразить в беседе. Дед был громкий, и мы в него.

И напрасно вы решили, будто мы дикие.
Как у всех людей, наш театр начинается с вешалки. Мы за неё боремся так, что можем высосать глаз голыми руками или даже плюнуть на платье. И если в холле Национальной оперы дерутся вешалкой красивые девчонки, это мы, скорей всего. Пришли смотреть Щелкунчика.
В гардеробе полно других вешалок, я не знаю, как выбрать ту единственную, за которую стоит задушить сестру. Зато знаю, как всех помирить. Надо поднять клубок за деревяшку и так держать. Дети повисят-повисят и отвалятся, они ж не летучие мыши, висеть часами.

После драки мы поправляем бантики и идём в буфет, за коньяком.
Без него провинциальный балет невыносим

автырь и участник