govorilkin (govorilkin) wrote,
govorilkin
govorilkin

тракторное

Назавтра была встреча в посольстве. Молодой третий секретарь разговаривал очень высокомерно. Ему уже рассказали, что у меня в ресторане были проблемы. Удивлялся, как это прислали человека, который языков не знает. Как я понял, его раздражал мой белорусский акцент. Надо сказать, что с дипломатами у меня отношения не сложились. А в Автоэкспорте мне обрадовались. Они располагались рядом с посольством, а жили в посольстве. Объяснили мне, что я буду работать не здесь, а в городе Алеппо. Там есть местная сирийская фирма-посредник, которая торгует советскими тракторами и сельхозмашинами. Хозяин окончил институт в Москве, говорит по-русски, он поможет.
Отвезли они нас в Алеппо. Познакомили с фирмачом. Хасан его звали. Он мне сильно помог. Отвели нам для жилья дом с хорошей мебелью рядом с офисом фирмы. А еще мне дали машину - ГАЗ-69. Рядом с домом там стоял МТЗ-52, образец. Подхожу к нему, а от него вонища! Оказаывается, местные пацаны, а иногда и взрослые имели такую привычку - подойти к трактору и посцать на колеса. Я потом как увижу из окна это безобразие, выбегал и начинал ругаться.

Хасан был толковый бизнесмен, но инженер никакой. Фирма его была чисто торговая. У него была договоренность с большим гаражом поблизости, где и делались ремонтные работы. Там в гараже, между прочим, работало много пацанов, от девяти лет и старше. Я как-то пришел туда с сыном, показываю. А там сидит на корточках пацан его возраста и клапан к седлу притирает. Быстро так работает. Я говорю сыну, если будешь плохо учиться, отдам тебя сюда. Кстати об учебе. Мы в этом городе были единственными русскими. Моя жена - учительница младших классов, и она решила, что будет сама с сыном заниматься, не отдавать же его в арабскую школу. При посольстве была русская школа, мы договорились, они дали учебники. Каждый месяц мы ездили в Дамаск, там они устраивали сыну контрольные работы, а потом давали задания на следующий месяц. Малого мы оставляли с нянькой – до Дамаска часов пять езды. Хасан нашел мне няньку, девчонку лет пятнадцати. Но с ребенкон она управлялась ловко, оказывается у нее есть пятеро младших братьев и сестер. А уборку в доме приходил делать ее старший брат. Получали они за это не много, но работой этой очень дорожили. Жена иногда делала им подарки.

Как-то устроившись, стал я разбираться со своей работой. Захотелось мне посмотреть те трактора, что уже проданы – их всего-то было штук десять, как их состояние, какие проблемы. И понял, что без языка никак не обойтись. Хасан из своей конторы мог максимум прийти в гараж, который с нами работал. А поехать куда-то к фермерам – ни-ни.

Мы с Хасаном часто играли в шахматы в его кабинете. Играем, пьем кофе. Он вспоминает Москву. Потом встанет, запрет дверь, достанет из шкафа бутылку Мартеля. К кофе хорошо. И говорю я ему – научи меня арабскому. Он, к моему удивлению, обрадовался, начал со мной заниматься. Мне нужно было научиться сначала хотя бы элементарно понимать и объясняться. Ну, а пока я язык не освоил, он приставил ко мне еще одного пацана лет тринадцати, из той же семьи, кстати. С этим парнишкой я ездил к феллахам, у которых есть наш трактор. Парнишка объяснял, кто я такой, что мне надо и самое главное, что мне ничего не надо платить. Обычно нас принимали хорошо: предлагали кофе и холодную воду. Малец оказался толковым, он проработал у меня несколько лет. Я от него учился арабскому языку, а он от меня русскому. А еще он научился многим вещам, связанным с обслуживанием трактора. Через полгода я ему увеличил зарплату. И тогда ко мне домой пришел его отец и сказал, что он благодарит меня за то, что я даю работу его детям, и еще учу его сына. Я угостил его кофе и сказал, что очень доволен его детьми и что хорошие дети бывают только у хороших родителей. Этот разговор имел неожиданные последствия: во-первых, никто больше не приходил посцать на колеса нашего трактора, во-вторых, я заметил, что в гараже стали гораздо лучше ко мне относиться.

А с тракторами было такое положение: 8 из десяти не работали. С первым было легче всего. Топливная система двигателя была забита грязью и водой. Я все почистил. Через час трактор завелся. Хозяин был очень удивлен. "Вас ко мне Аллах послал", - сказал он. Я попросил показать мне, где он хранит горючее. Оказалось, в большой открытой железной бочке. Я постарался объяснить, что солярку надо хранить в закрытой емкости, чтобы не попадала грязь и вода. Кажется, мне это удалось. Но были и серьезные выходы из строя. Проблема заключалась в том, что тракторы никто не обслуживал. Никто не чистил фильтры, никто не проверял уровень масла. Вот мы ругаем колхозников за неграмотную эксплуатацию техники - так у нас в колхозах каждый тракторист окончил училище механизации или курсы прошел, а здесь вообще понятия не имеют о техобслуживании. Трактор работает до выхода из строя. Вы для экспортных тракторов ставите таблички на двигателе по-английски. С таким же успехом вы их могли бы писать по-китайски.

В общем, все неработающие тракторa мы восстановили. Некоторые пришлось на грузовике привезти в гараж. И еще: в СССР дефицит запчастей, в Сирии то же самое. Мы заказываем, а нам не присылают. Но тут на наше счастье оказалось, что какая-то французская фирма стала поставлять левые запчасти для нашего трактора. Вот, я привез поршневые кольца, они намного лучше одесских. И вкладыши хорошие, и сальники, а вот гильзы цилиндра - никуда, сырые, незакаленные. Гаражники, кстати, очень удивились, когда я пришел в комбинезоне и начал разбирать двигатель. Говорят, впервые увидели инженера, который сам крутит гайки. После этой операции у нас купили еще пять тракторов. И фирмач и мое начальство в Автоэкспорте были очень довольны.

Через полгода после приезда я уже сносно объяснялся по-арабски, а через год мог поговорить на любую тему. Приезжаю я как-то в посольство, а мне говорят, что скоро у них будет важный чиновник, и было бы желательно, чтобы я присутствовал при разговоре. Прихожу, там торговый атташе и переводчица. Сириец говорит по-французски, а она переводит нам на русский. Дело касалось тракторов. И я вижу, что девка его не понимает и не то переводит. Тогда я задал ему вопрос по-арабски. Он обрадовался и задал мне несколько вопросов, я ответил. Смотрю, а посольские нас не понимают. Араб ушел очень довольный, долго тряс мне руку на прощанье, а мне потом ввалили за самодеятельность. Они как приехали со своим английским или французским, так и сидят с ними за стенами посольства, с местными жителями не общаются. Только кляузы друг на друга пишут. А я за год очень много интересных мест объездил.
Позвонили мне из Автоэкспорта и сообщили новость. В ближайшее время в Сирии планируется создание сельскохозяйственных кооперативов, вроде наших колхозов. Правительство будет закупать для них много разной сельхозтехники, в том числе тракторы класса 1.4. Они собираются провести примерно месяца через два конкурс – соревнование, чтобы определить, какой трактор лучше подойдет для местных условий. Так что готовь на всякий случай две машины. Тракторист к тому времени приедет.
Стал спрашивать, знают ли они, какие конкретно условия соревнования, на каких работах, с какими орудиями. Этого, говорят, не знаем. Они ж там все автомобилисты, в сельском хозяйстве не разбираются. Потом звонок из посольства: срочно приезжай. Приехал. Показывают мне брошюрку: условия соревнования. На английском языке. Имейте в виду, это очень важно не только для коммерции, но и для престижа нашей державы. Не должно быть никаких случайностей. И дальше произнес на эту тему длинную речь.

Вы, говорю, мне эти условия переведите. Я должен разобраться в подробностях. Он скрипнул зубами и позвал переводчицу. Срочно, гооворит, перевести. Захожу в конце дня, забираю перевод и копию оригинала. Смотрю и ничего не понимаю. Переводчица, не знаючи, такие слова написала, что хоть стой, хоть падай. Пошел с этим делом в Автоэкспорт. Сели мы с одним парнем - он хорошо английский знал – и потихонечку разобрались. Там целая куча операций, главная – вспашка. Но хорошо то, что конкретный тип орудия не оговорен. Здесь пашут дисковыми безотвальными плугами, а наш трактор к ним не приспособлен. Гидронавесная система не позволяет обеспечить вертикальное усилие на плуг - кстати, сейчас ее уже изменили. Так что пахать будем нашим плугом. У нас есть один навесной четырехкорпусный. Ну, а с остальным как-нибудь справимся.

Проходит месяц, спрашиваю, где тракторист? Готовят на него документы, скоро выедет. Ладно. Вот уже и соревнования на носу, а тракториста все нет. За неделю до соревнований звонят из посольства.

- Нас подвели, тракторист не приедет.
- Как так, - спрашиваю?
- На него оформили все документы, уже и билет взяли, а он на радостях напился и устроил драку. Ну, и отменили его поездку.
- А другого нет? Что, трактористов в Союзе мало?
- А уже не осталось времени на проверку и подготовку документов.

Приезжает к нам начальник Автоэкспорта. Прямо, почернел мужик. Я показываю ему трактора, плуг. А он говорит:
- Все прахом пошло из-за этих бюрократов.
Я говорю:
- А давай я сяду на трактор.
- А у тебя удостоверение тракториста есть? Опыт какой-нибудь?
- Я это удостоверение еще в школе получил.

На том и порешили.

На соревнование поехала вся команда Автоэкспорта, я, Хасан и пара посольских. За день до начала я захотел опробовать поле, где будет вспашка. Приехали на поле. Я смотрю: плохо дело. Замля прямо каменная. Плуг не заглубляется. Я спрашиваю у Хасана: "Ты знаешь здесь поблизости хорошую мастерскую? - Знаю. - Поехали туда". Погрузили плуг в грузовик, поехали. Там я говорю мастеру: "Надо найти стальную болванку килограммов 50 весом, такую по размеру, чтобы приварить ее в это кольцо". Нашли болванку, обточили немного, приварили, зачистили, покрасили. Плуг выглядит как новенький, как будто таким он и вышел с завода. Почти всю ночь провозились. Приехали обратно.

Когда я выехал на вспашку, плуг зашел в землю и вертикальное усилие от него прижимало задние колеса к земле, так что сцепление с почвой улучшалось. А дисковый безотвальный плуг наоборот пытается приподнять трактор, ухудшая сцепление, так что колеса начинают буксовать. По вспашке я занял первое место. Когда я обошел Фордзона, то высунулся из кабины и помахал ему ручкой. Тут подошли члены жюри, осмотрели мой необычный плуг и потребовали на него техническую документацию.
- Еще не пришла, - говорю. - Плуг прибыл пароходом в Латакию, а документацию отправили почтой.

Они и отцепились.

После обеда подошел посольский и раскричался:
- Чего вы здесь хулиганите! Американский драйвер пожаловался на вас, что вы показали ему непристойный жест. Ведете себя неспортивно, недостойно советского человека!
- А где сейчас американец? - спрашиваю.
- По-моему, они все в баре сидят.

Умылся я, переоделся, захожу в бар. Точно, все там сидят. Подхожу к нему и говорю:
- Бир?

Принесли нам пива, потом еще. Я похлопал его по плечу, он меня. Вышел я из бара и говорю этим: "Инцедент исчерпан".

Ну, там было еще несколько тонкостей. Когда проверяли буксование колес при заданной тяге, я включил блокировку дифференциала. Опять же, у меня двe ведуших оси. Так что и тут первое место. Самая большая проблема была добавить масла в двигатель. Они потом должны были слить масло из картера и замерить, какой угар. У нашего движка большой угар, а у них угара масла нет вовсе. А за нами все время следили специально приставленные солдаты, чтобы мы ничего не регулировали, ничего не меняли, не добавляли. Это все шло в минус. У меня в кабине была поллитровая бутылка с маслом. Когда я уехал к краю поля, я повернул трактор так, чтобы он меня прикрывал, выскочил из кабины и влил полбутылки. Тут важно не перелить. Когда я вернулся на другой край поля, солдат спрашивает по-арабски: "Эй, ты чего там делал?". Я ему тоже по-арабски: "Посцать захотелось".

В итоге заняли мы первое место. Обошли Фордзон, Фиат, Джон Дир и другие почтенные фирмы. Сирия заказала 300 тракторов МТЗ-52 с поставкой в течение трех лет (в год по 100 штук).


Первоначально предполагалось, что А.Я. Моисеенко поедет в Сирию на два года. Однако, когда он уже начал собираться домой, его очень настоятельно попросили остаться еще на год. А через год предложили поработать там еще.
Он очень не хотел. Валюты он заработал достаточно, старшему сыну пора было уже пойти в нормальную школу. Жена очень хотела домой - было ей там одиноко. Да и в Сирии обстановка менялась. Однажды утром ему позвонил Хасан и посоветовал из дому не выходить: в стране военный переворот. «Может, нам поехать в посольство? – спросил Моисеенко. – Ни в коем случае! У тебя ГАЗ-69, а этих машин много в армии и полиции. Могут по ошибке обстрелять». Два дня он никуда не выезжал. А потом все нормализовалось. В Алеппо никаких событий в связи с переворотом не происходило. Проработав в Сирии больше 4 лет, он вернулся домой уже после Шестидневной войны.

Многие спрашивали у него, сколько он там зарабатывал. Он ответил. Цифры я не помню, но он объяснил, что его зарплата равнялась половине зарплаты посла. На самом деле он зарабатывал больше, чем посол, потому что ему выделялись довольно крупные суммы, за которые он не должен был документально отчитываться. У него не было штата сотрудников. Он нанимал рабочих для разных работ, платил мастерским и гаражу, покупал левые запчасти. Как правило, рассчитывался наличными, не получая никаких квитанций. Часто он предпочитал сделать работу самому вместо того, чтобы нанять рабочего и наблюдать за ним. Он быстро понял, что без постоянного наблюдения никого оставлять нельзя.

Хочу отметить, что он не научился читать и писать по-арабски. Говорил бегло - мы дали ему газету и попросили перевести на арабский довольно большой текст, причем говорил с белорусским акцентом (как Громыко по-английски). Надо сказать, что Алексей Яковлевич рассказывал множество историй о жизни и быте сирийцев, и в частности, феллахов, но сегодня это уже не представляет интереса, поэтому я пересказал только те, которые прямо или косвенно затрагивали его работу и взаимоотношения с людьми..

* * *

Возвращаюсь к моей работе на заводе. Мне довольно часто доводилось ездить в командировки.

Наш главный конструктор на всякие маловажные мероприятия обычно посылал начальников КБ, а иногда и просто рядовых конструкторов. Однажды я попал в НАТИ на научную конференцию по радиаторам.

Состав участников выглядел так:

Харьковский тракторный завод – главный конструктор
Владимирский тракторный завод – главный конструктор
Кировский завод (Ленинград) – начальник КБ
ЮМЗ (Днепропетровск) – начальник КБ
Минский моторный завод – конструктор третьей категории


Это было чисто коньюнктурное мероприятие. Уважаемые московские ученые вознамерились сэкономить для страны цветные металлы. Поэтому они предложили на основании очень подозрительных своих исследований заменить медные радиаторы на латунные. Что они хорошо посчитали, так это грядущий экономический эффект по отрасли. Вообще-то радиаторы ставил тракторный завод. Мы только согласовывали с ним тип и размеры. На экспорт шли только медные радиаторы. А для внутреннего рынка шли и медные и латунные. Я хорошо был знаком с результатами исследований – латунные были намного хуже. На самом деле, как я понял позже, эта конференция была чистой говорильней. Решения принимались на коллегии министерства. Поэтому-то послали меня.

Но я отнесся к вопросу серьезно. После доклада уважаемого московского профессора, автора известного учебника, о том, что надо экономить медь, я записался для выступления в прениях. Выступал я четвертым и моя речь прозвучала резким диссонансом. Я объяснил, что наш двигатель вихрекамерный. Он отдает в воду много тепла. Поэтому в жаркое время года латунный радиатор не обеспечит необходимого охлаждения. А если поставить латунный радиатор большего размера и увеличить вентилятор, это приведет к дополнительному расходу цветных металлов, увеличению веса, дополнительным затратам энергии на привод вентилятора и, следовательно, увеличению расхода топлива. Кроме того, на оренбургском заводе, который нам поставляет радиаторы, по каким-то технологическим причинам качество латунных радиаторов намного хуже, чем медных. На латунных до 50% линии контакта трубки с листом не пропаяно, что резко ухудшает теплопередачу от трубки к листу. Когда я сел на свое место, представитель Кировского завода, с которым я сидел рядом, пожал мне руку.

Профессор покраснел. Он поинтересовался, где я учился и по какой специальности. Когда я ответил, что в БПИ по специальности «Автомобили и тракторы», он радостно воскликнул: «Конечно, вы же не двигателист! Если бы вы сдавали мне экзамен, я бы вам двойку поставил!» Я ответил, что свои экзамены я уже сдал. Тут взял слово начальник КБ Кировского завода и сказал, что для трактора «Кировец» нужен только медный радиатор. И вообще, сказал он, что это за тенденция заменять хорошие качественные материалы плохими. Тут уже целый хор набросился на него, обвиняя в том, что трактор «Кировец» вообще сделан неправильно, на нем используется неоправданно много дефицитных в стране материалов, на что ленинградец спокойно ответил, что за ними богатый опыт Министерства среднего машиностроения (Средмаш выпускал пушки и другую военную технику), изделия которого хорошо работают на земле, под водой, в воздухе и в космосе.

Потом, когда всем раздали заранее подготовленные рекомендации конференции, я нашел канцелярию и попросил разрешение воспользоваться пишущей машинкой. Мне дали тонкую папиросную бумаги и копирку, и я отстучал в 10 экземплярах особое мнение представителя ММЗ, вручил его профессору и раздал всем участникам по экземпляру.

Когда я вернулся домой и доложил Рубинштейну обо всех этих событиях, он скривился и сказал, что эта конференция нечего не решает. Так, сотрясение воздуха.

Запомнилась командировка на Бобруйский завод резино-технических изделий. Мы поехали вдвоем, я и мастер экспериментального цеха Слава Королькевич. Мы везли с собой прессформу для опытных уплотнений масляного картера.

Прессформу эту изготовили на МТЗ, в инструментальном цехе. Делал ее слесарь-лекальщик совершенно немыслимой квалификации, молодой, лет 25. Он был глухонемой – было в Минске специальное профтехучилище глухонемых, оттуда выходили специалисты экстра-класса. А потом он заочно окончил еще техникум. Он умел работать на всех станках, но окончательную доводку делал руками. Он чувствовал пальцами сотые доли миллиметра. Разговаривать мы, конечно, не могли - переписывались.

Завод РТИ располагался далеко от центра. Ехали туда автобусом около часа. Где-то уже на полдороги стало сильно пахнуть резиной. Во дворе завода воняло так, что не продохнуть. Когда мы зашли в цех, вонь чуть ли не сбивала с ног. А уж на участке, где стояли пресса и печь, дышать было вообще невозможно. Однако через полчаса запах уже почти перестал чувствоваться. Когда я потом вышел во двор завода, воздух показался необыкновенно сладким.
В 1965 году тракторы МТЗ в больших количествах пошли на экспорт. Министерство потребовало срочно провести экспертизу на патентную чистоту нашего двигателя. Быстро и недорого эту работу можно было выполнить только своими силами.
В отделе организовали патентную группу во главе с энтузиастом изобретательского дела Кимом Ароновичем Гольштейном. Поскольку я более-менее свободно читал технический текст на английском, а Валерий Фрадин - на немецком, экспертизу пришлось провести нам. Мы прошли «краткий курс» основ патентоведения, ну а конструкцию своего двигателя мы знали во всех деталях и подробностях. Началась серия командировок в Москву, в патентную библиотеку на Бережковской набережной. Месяц в командировке, неделя дома и так далее. В рассказе «Бокс, Бокс» описан один из случаев, произошедших в этой командировке.

Гостиницей нас обеспечивало министерство – обычно это была «Заря» на Большой окружной. Но однажды я съездил на экспертизу с Дмитрием Краевским – он знал французский. И в этот раз гостиницей нас обеспечил его папа, управляющий делами Совмина БССР. Мы прямо с поезда, с утра пораньше явились в Постпредство БССР (Армянский переулок, возле Политехнического Музея). Дима передал принявшей нас секретарше какую-то бумажку, и она выписала нам направление в «Золотой Колос» на ВДНХ. Мы приехали в «Колос». Там нам предложили придти после восемнадцати. Мы оставили в гостинице свои чемоданы и отправились гулять по Москве. Пообедали в хорошем кафе и к шести вечера возвратились в «Колос». Однако нас там не поселили. Администратор с большим удивлением сообщила нам, что из постпредства звонили уже пять раз и просили срочно позвонить им. Дима позвонил прямо от администратора, после чего сказал, что нужно возвращаться в постпредство. И мы со своими чемоданами поехали обратно в центр. Нас тут же поселили в самом постпредстве – у них была своя маленькая гостиница. Комната на двоих, с телевизором, туалетом, душем. Гостиница располагалась в старинном особняке. Потолок в комнате был очень высоким, куполообразным, с лепниной. Оказалось, что Павел Антонович (он упоминается в очень интересной
статье Александра Симурова) звонил из Минска несколько раз и выразил свое недоумение, как это его сына отправили куда-то к чертям на ВДНХ.

Одна из командировок на Борисовский завод гидроаппаратуры подарила мне историю
«Путь в Сатурн».

* * *

На нашем двигателе для тонкой очистки масла использовался центробежный масляный фильтр (центрифуга). Уже тогда на Западе использовали для этой цели бумажные фильтры. Однако бумажная промышленность СССР не могла освоить бумагу нужной прочности с отверстиями нужного размера. Был и второй аспект. Система снабжения запчастями в СССР была настолько несовершенна, что возникали большие сомнения в том, что бумажные фильтры достанутся каждому трактору в нужном количестве и своевременно. А с центрифугой все просто: разобрал, помыл и поставил на место.

Центрифуга была полнопоточной, но часть масла она использовала на собственный привод – оно вытекало под давлением из двух сопел внизу и сливалось обратно в картер. Реактивный момент от этих струй и приводил барабан центрифуги во вращение. Проблема заключалась в том, что на изношенном двигателе расхода на выходе центрифуги нехватало.

Как-то сидели мы с Александром Панковом и рассуждали: вот если бы использовать активную турбину для привода, ничего бы не сливалось. Потом стали думать, как, и придумали. Посоветовались со старшими товарищами. Они подбросили еще пару толковых мыслей. И решили мы попробовать сделать хотя бы примитивную модель такой центрифуги. Панков, в отличие от меня, был парень с руками – сам бы я не справился. Кое-что сделали сами, что-то заказали в экспериментальном цехе. И модель закрутилась.

После этого мы оформили заявку на изобретение и отправили ее на экспертизу - там было четыре автора. Ждали очень долго. Наконец месяца через три пришел дивный ответ. Оказывается, в Госкомитет по изобретениям одновременно, в тот же день пришла заявка от коллектива авторов из НАТИ на центробежный масляный фильтр с активным приводом. Чертеж был очень похож, но чуть-чуть не такой как у нас. Нам было предложено объединиться с авторами из НАТИ и оформить общую заявку. Я уже слыхал про подобные случаи. Московские ученые по совместительству работали экспертами в комитете по изобретениям. Когда им попадалось что-то интересное, они эту заявку притормаживают и подают другую от своего имени. Нам еще повезло. Могло быть и так, что их заявка поступила на день раньше. Мы решили не конфликтовать и оформили новую коллективную заявку. Количество авторов достигло 21.

* * *

Работа конструктором на серии сильно утомляет. Кажется, все, этот вопрос закрыт раз и навсегда, и вдруг дефект повторяется снова в большой партии. И обнаруживается та же причина, что и год назад. У рабочих своя рабочая мудрость:

Гудит, как улей,
Родной завод,
А мне-то хуле?
Ебись он в рот
!

Обидно то, что если хочешь поработать над чем-то новым и интересным, надо оставаться после работы.

Зарплата тоже не радовала. Я начинал инженером-конструктором без категории с окладом 95 р. в месяц. Через два года получил III категорию – 110 р. Правда, по зарплате я догнал своих родителей. Премии до меня не доходили. 13-ю зарплату еще не придумали. Для справки сообщаю:
конструктор 1 категории – 140 р.
начальник КБ – 170 р.

Мне кажется, именно тогда появилось абсурдное понятие «простой инженер». Во всех странах, даже социалистических, профессия инженера пользовалась уважением, да и получали они существенно больше рабочих.

Работали по шестидневной 41-часовой неделе. Приходилось много перерабатывать. Очередное повышение не светило.

Для людей нынешнего поколения сообщаю валютный курс. Бутылка водки в то время стоила 3 р. 62 к. Правда, шла быстрая инфляция. Водка дорожала.

Мой знакомый технолог окончил заочно еще один институт – народного хозяйства – и перешел работать в отдел труда и зарплаты. Вот он и рассказал мне под большим секретом, кто на заводе сколько получает. Например, секретарша заместителя главного инженера (образовние среднее) имела зарплату 135 р. и каждый месяц премию 50% от зарплаты. Правда, она была женой зам. председателя райисполкома.

В дополнение ко всему инженеров широко использовали, мягко говоря, непрофильно. На картошку в колхоз от завода ездили конструкторы и технологи. На уборку территории – инженеры. Правда, однажды главный конструктор устроил своеобразную забастовку. Поступило указание срочно направить 15 человек для приведения в порядок в предверии Первомая тротуара вдоль дороги, ведущей от моторного завода к Партизанскому проспекту. Семен Яковлевич собрал всех начальников КБ и ведущих специалистов, они получили метлы, грабли и лопаты и отправились трудиться на свежем воздухе. В отделе остались рядовые конструкторы. У меня был параллельный телефон с начальником КБ М.М. Голубовичем. Звонок. Беру трубку.
- Голубовича к телефону, – звонит зам. главного инженера Райков.
- Его нет.
- А где он?
- На панели. Дорогу чистит.
- А Сидоренко есть?
- На панели.
- И Рубинштейн тоже там?
- Да.

После этого позвонили еще человек пять. Другие телефоны в отделе тоже звонили непрерывно. Надо сказать, что после этого долго нас не посылали на хозяйственные работы.

Уволился Саша Панков, у него жена и двое детей. Он нашел гораздо лучше оплачиваемую работу. Мне стало еще труднее. Стал подумывать об увольнении и я.

И вот однажды я случайно встретил А.В. Карпова. Когда я был студентом, он был начинающим ассистентом на кафедре «Автомобили» БПИ. Мы подружились еще тогда. Карпов сказал, что у них есть новый интересный проект и ему нужен конструктор. Он рассказал о проекте. Я заинтересовался. И в июле 1967 года я перешел на работу в Проблемную лабораторию автомобилей БПИ. Там я долго продержался. До 1991 года.

* * *

Больше сорока лет прошло с тех пор, а время от времени в памяти всплывают какие-то фрагменты.

Вот такая табличка по технике безопасности в огромных количествах встречалась в цехах моторного завода.
НЕ ВЛЕЗАЙ УЕБЁТ!

Изначально по видимому она была чуть-чуть иной, но я ни разу изначального варианта не видел.

Вспоминаются шахматные баталии в обеденный перерыв. Играли блиц на высадку - по три минуты каждому. При этом все остальные хором подсказывали ходы обеим сторонам. Шахматы - игра силовая и коллективная. Самое трудное было думать самому. Противники обменивались изысканными нецензурными выражениями типа "Шах вам в розовые губки!".

Хороший был завод. И инженеры там работали толковые. А система была дурная.
автырь

Tags: история, полезное
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments