govorilkin (govorilkin) wrote,
govorilkin
govorilkin

14 дней - 4 часть

IV
          Железнодорожные вокзалы вдоль Транссибирской магистрали все как один были построены в царское время. Возникает мысль, что есть нечто в образе жизни русских и их характере, что всегда остается неизменным, и именно оно характеризует жизнь здесь, независимо от того, живет ли этот народ под деспотической властью царя или властью диктатуры какой-то партии.

          Все здания вокзалов имеют весьма привлекательный фасад, который выходит на перрон, а вот за фасадом нет фактически почти ничего, создающего удобства пассажирам, лишь несколько помещений весьма непритязательных, с рядами простых кресел, все эти помещения совершенно лишены какого-либо специального оборудования. На всех станциях мы видели множество плохо одетых людей, которые сидели или лежали на своих мешках или тюках с постельным бельем, а то и прямо на полу залов ожидания, в багажных отделениях, кое-кто пристроился под стенами вокзальных помещений, а также в стороне от них на площадях, которые обычно располагаются позади вокзальных зданий. Люди ждали своих поездов часто сутками. Потом они садились в вагоны и ехали, набившись в них, как сельди в бочке; вагоны, в которых путешествуют обычные советские граждане, называются «жесткими», то есть люди располагаются в них на полках на своем собственном постельном белье, берут с собой еду и чайники и в основном лежат на полках всю долгую дорогу; я никак не могу увязать в своем сознании страсть русских к путешествиям с теми условиями, в которых эти путешествия могут здесь осуществляться.

          Огромные потоки людей непрерывно движутся по улицам здешних городов, люди устремляются по всем дорогам и путям, соединяющим населенные пункты. Куда они стремятся? Вероятно, они хотят найти лучше оплачиваемую работу, место, где больше еды и где лучшие жилищные условия, как мы узнали с помощью наших попутчиков, умевших говорить по-русски и вступавших в беседу с русскими пассажирами. Мы видели целые семьи, снарядившиеся в путь: престарелые дедушки и бабушки с детьми и внуками, среди которых были и новорожденные (эти младенцы выглядели гораздо хуже виденных нами в Москве; жара и спертый воздух на станциях может уморить самых здоровых и сильных от природы малышей).

          Если бы не постоянные ливни, начинавшиеся ежедневно к вечеру на всем протяжении нашего пути, и если бы не грязные лужи, всякий раз возникающие после очередного дождя вокруг станций, то, вероятно, ожидающие поезда под стенами вокзала чувствовали бы себя несколько лучше, чем те, что сидят в залах ожидания. По всей России воздух в помещениях просто ужасный, беспрерывно и повсюду люди вынуждены вдыхать этот странный запах сапожной мази. При этом я заметила, что большинство людей, сидящих и ожидающих поездов на станциях, сапог не носили. Чем дальше мы продвигались вглубь Сибири, тем больше я видела людей в фетровой обуви, а также в обуви, сплетенной из березовой коры, которую носили многие люди, особенно старики. В то время как везде, на каждой станции, было полным-полно солдат, а вот они-то были обуты в сапоги.

          И все же, несмотря ни на что, было так приятно выскакивать на рассвете из вагона на разных станциях и смешиваться с толпой пассажиров на перроне, так же как и мы, в тапках на босу ногу, в ночных рубашках, халатах или пижамах, нестись вдоль перрона и по зданию вокзала в отчаянной попытке купить где-либо сигареты. Запас сигарет в вагоне-ресторане закончился уже на третий день, и во всей Сибири нигде не удавалось купить сигарет, пока мы не прибыли во Владивосток.

          Я научилась читать вывески по-русски, и теперь, с трудом складывая слоги, смогла разбирать, где на той или иной станции находится ресторан, а где газетный киоск, почта, буфет или киоск с сувенирами. Но, к сожалению, почти нигде невозможно было купить что-либо, кроме, быть может, каких-то мелочей в сувенирных киосках на больших станциях. Но и те могли предложить в основном лишь некий ассортимент игрушек – плюшевых мишек, кукол или детских книжек весьма непритязательных на вид. Не знаю, было ли это связано с каким-нибудь пятилетним планом по обеспечению детей игрушками, но мне кажется, что, скорее, наличие этих игрушек в продаже можно отнести на счет торгового договора между Россией и нацистской Германией, которая и сбывала сюда игрушки самого низкого качества.

          Советское государство пыталось придать своим железнодорожным вокзалам современный вид, украсив их огромными транспарантами с пламенными лозунгами, гигантскими портретами Сталина, Молотова и других советских лидеров; перед каждой станцией стояла светло-серая статуя Ленина, служащая украшением неизменного пристанционного скверика, который был разбит почти перед каждой станцией – несколько клумб, засаженных неприхотливыми цветами, такими, какие могут расти без всякого ухода.

          Издавна существовало мнение, что среди русских много художественно одаренных людей, что русские питают пристрастие к ярким краскам, что их вкус можно считать одновременно экзотическим и изысканным. И хотя я лично никогда не испытывала особого восхищения русским искусством, могу все же смело утверждать, что предметы русского декоративно-прикладного искусства обладают яркостью, причудливостью форм, правда при этом производят впечатление какой-то избыточности, чего-то чуждого нам. Их народные костюмы тоже всегда казались мне очень красивыми, но в них чересчур явно заметны иерархические черты, многие из них напоминают какие-то ритуальные одеяния. Вероятно, только небольшая часть наиболее зажиточных представителей сельского населения могла иметь такую одежду, и, вероятно, один-единственный такой костюм служил владельцу в течение всей его жизни и наследовался его детьми, а что касается предметов кустарной промышленности, то я вообще не думаю, что обычные люди могли обладать ими в качестве предметов домашнего обихода. И все же в некоторых районах России мне довелось увидеть сочетания цветов, которые производили отрадное впечатление, говорили о художественном вкусе, о существовании чего-то прекрасного в культуре этого народа, конечно же, в соответствии с собственным представлением этого народа о прекрасном.

          Но, насколько я могу судить, в настоящее время от этого остался пшик, и серое однообразие, упадок и запущенность царят повсюду. Когда я была в Москве, то, к сожалению, театры, которые мне рекомендовали как оплоты старой русской традиции, были закрыты. Мой сын вместе с одним из наших молодых попутчиков посетил спектакль во Владивостоке, некую старомодную дешевку, пропахшую нафталином: все актеры были очень старые (примадонну этого театра мне довелось видеть в ресторане отеля, совершенно очевидно, что она была намного старше меня и явно страдала косоглазием), театральные декорации производили впечатление хлама, взятого напрокат у старьевщика, спектакль же представлял не что иное, как оперетту «Принцесса долларов».

          Те пропагандистские материалы, которыми наводнена вся страна Советская Россия, всевозможные плакаты и лозунги производят отвратительное впечатление, так как они неизменно висят на своих местах годами, пока непогода не уничтожит их. Все эти плакаты, лозунги, красные полотнища транспарантов обычно вывешиваются по случаю каких-то торжеств и потом остаются висеть, выцветая на солнце и постепенно линяя под дождем. Портреты разного рода народных героев, революционеров, прославившихся на разных этапах завоевания власти и ликвидации предыдущего режима, такого качества, что кажется, они выполнены контрреволюционерами, которые задались целью дискредитировать Ленина, Сталина и коммунистических лидеров в глазах народа. Стиль этих портретов я бы сравнила с тем дилетантским и самонадеянным искусством, с которым я столкнулась в дни моего детства, когда, бывало, в наш дом забредали безработные художники; они проходили на кухню и пытались соблазнить наших горничных заказать отретушированные увеличенные фотографии их родителей, женихов и кавалеров. У меня сложилось впечатление, что именно эта безвкусица, претендующая на роль искусства, которая привлекала простых людей в течение двух десятилетий в то время, когда они жили в грязи и бедности, уничтожила эстетический вкус у русских, отбила любовь к цветовому многообразию, погрузила их художественное чутье в сон, а может быть, убила совсем, если только возможно убить художественные таланты в народе, в котором они процветали раньше. Я надеюсь, что это не так.

          По мере дальнейшего продвижения в глубину Сибири картина жизни за окном становилась все более многообразной. Мы проезжали деревни, которые производили впечатление менее запущенных и заброшенных, нежели те, что мы видели раньше, повсюду были огороды, где росли бобы и капуста; кое-где можно было видеть кусты малины или яблоневые деревья рядом с домами; то там, то здесь паслись коза или теленок, привязанные на какой-нибудь лужайке неподалеку от крестьянского дома; мы могли любоваться резными наличниками, некоторые из них были свежее выкрашенными в красноватый или зеленый цвет. Как-то утром на одной из станций мы увидели женщину, которая торговала горячими пирожками. На каждой станции женщины и дети продавали чернику и малину.

          Но на каждой станции можно было также видеть множество нищих, просивших еду. При входе в вагон-ресторан было полным-полно ребятишек, которые надеялись получить хлеба. Они мгновенно с жадностью поглощали все то, чем угощал их мистер Г. из Нью-Йорка. Многие из этих детей явно страдали рахитом, из лохмотьев торчали их узкие, похожие на куриные, грудки. Они были так худы, что можно было пересчитать все из ребра, у многих из них были сгорбленные, перекошенные спины. Руки и ноги как спички, а суставы – распухшие. При этом у меня сложилось впечатление, что люди в Сибири одеты еще хуже, чем в центральной части России, несмотря на то что в других отношениях они живут здесь лучше.

          В целом, насколько я могу судить, нам довелось увидеть более глубокую нищету и человеческое страдание, чем те, которые прячутся под всеобщим серым однообразием за все же терпимыми буднями.

          Однажды рано утром наш поезд стоял на станции чуть восточнее озера Байкал. По соседнему пути шел другой поезд из цельнометаллических вагонов, у которых были крохотные решетчатые окошки. За каждым окошком стоял солдат с примкнутым штыком. «Поезд с заключенными», - перешептывались наши попутчики. Наш поезд тронулся почти в ту самую секунду, когда другой поезд остановился. К станции «Тайга» мы подошли в середине ночи. Ночь была влажной и душной. Все изнывали от жары, исходили потом, несмотря на то что поздно вечером прошла ставшая уже привычной гроза. На соседнем пути стоял состав из цельнометаллических вагонов, и вот теперь, ночью, при слабом освещении, мы могли разглядеть солдат за зарешеченными окошками. Они стояли в узком проходе, одна стена позади них тоже была железная. Солдаты курили, тесно столпившись перед окошками, стараясь вдохнуть свежего воздуха, насколько это было возможно.

          Кроме этих вагонов в составе были и вагоны для скота. Находящиеся в них узники получили разрешение немножко приоткрыть раздвижные двери вагонов. Мы увидели мужчин, женщин и детей, взрослых и маленьких, они сидели и лежали в переполненных, сумеречных изнутри вагонах. Станционные фонари освещали охранников, оцепивших состав.

          Слово «тайга» означает дикий, непроходимый лес, в котором трудно найти дорогу, как нам рассказал мистер Г., торговец мехами, сотрудник российско-американской компании. Он нам сообщил, что именно в тайге водятся самые ценные пушные звери: куница и горностай.

          По сравнению с остальными советскими гражданами встреченных нами по дороге солдат можно было считать хорошо одетыми: у всех были сапоги, шапки и форма, сшитая, как нам показалось, из гораздо лучшего материала, чем те, что доступны простым гражданам, хотя нельзя сказать, чтобы и этот материал был очень хорошего качества, мне показалось, что в нем содержится очень большой процент хлопка; у солдат были и сигареты, хотя они не встречались в свободной продаже в Сибири. Повсюду было великое множество солдат, а также большое количество казарм, аэродромов, самолетов на земле и в воздухе, во всех маленьких и больших городах, мимо которых мы проезжали. Большинство встречных поездов везли солдат или военное имущество.

          Второе воскресенье на территории Советской России застало нас, когда мы проезжали несколько маленьких городков, расположенных далеко на востоке. (Между прочим, семидневная неделя с воскресеньем вновь была введена в этой стране непосредственно перед нашим приездом, мы слышали, что люди очень радуются этому.) Это воскресенье, о котором идет речь, в качестве выходного дня отмечалось неким подобием военного парада. На стадионе, расположенном на окраине городка, было видно, что довольно много людей пришло полюбоваться этим зрелищем. Хотя в основном стадионы и спортивные площадки, которые мы видели из окна поезда повсюду в Сибири, выглядели совершенно пустынными и запущенными, как болота в лесу. Но, возможно, просто высокая температура воздуха не располагала к занятиям спортом.

          Многие предсказывают, что если нацистский режим в Германии потерпит крах и немецкий народ сможет ускользнуть из удушающих объятий нацистской партии, то, вероятно, немецкая каста господ сосредоточит свои усилия на том, чтобы осуществить здесь у себя коммунистическую «революцию». После того что мне довелось увидеть в России, по моему мнению, придет день, когда нацистская система начнет расшатываться. Ведь в тоталитарном государстве, как я предпочитаю называть любую принудительную систему, господа являются привилегированной частью населения, и, таким образом, если ситуация окажется опасной для владычества немецких господ, у них не останется иного выхода, как перейти от имперских идей и идеалов третьего рейха к коммунистическому режиму. Совершенно очевидно и то, что для Германии это явится удобным предлогом для того, чтобы взять под свою опеку огромный «коммунистический» конгломерат советских республик, где живут азиатские и полуазиатские народы России и Сибири. Это дало бы ей возможность использовать безграничные природные богатства, которые Советский Союз едва начал разрабатывать. И таким образом, перед Советской Россией возникнет выбор: либо оказаться порабощенной, либо оставить свои претензии быть чем-то иным, нежели националистическим и империалистическим государством, управляемым партией, являющейся указующим перстом Иосифа Сталина. Война в Финляндии дала миру неопровержимые доказательства того, что огромное вложение денег в оснащение русской армии, а также и огромные страдания, которые были навязаны русскому народу, оказались неэффективными и бессмысленными. С другой стороны, героические усилия финского народа по защите своей страны показали миру, что русская армия все же гораздо более сильный противник, нежели себе это может представить кто-то, включая немецких военачальников. Но захочет ли Советская Россия сражаться с немецким вермахтом, если тот сбросит со своего щита свастику и водрузит на его место серп и молот, только время покажет нам.

          От того, какое решение примет Россия, и будет зависеть продолжительность притязаний Германии на мировое господство. Горячие приверженцы коммунизма по всему миру склонны смешивать всевозможные понятия, у них патологическая страсть к протесту и деструктивным действиям повсюду, где только демократии обнаруживают свою слабость, а слабость демократии становится очевидной в тот момент, когда начинают падать зажигательные бомбы и раздаваться сигналы воздушной тревоги. Конечно же, эти приверженцы коммунизма всегда готовы объединиться вокруг военной машины кайзера ли, Вильгельма или Гитлера, лишь бы на ней был вывешен красный флаг; они начнут всеми силами помогать Германии осуществлять мировую мечту о немецком господстве в ее стремлении поглотить западную, христианскую, демократическую культуру, повергнув ее в «Gitterd Immerung», Сумерки богов.

стянуто отсюда

Tags: 14 дней, история, полезное
Subscribe

  • Дело было так.

    Северные русские княжества успешно вели бизнес в Прибалтике. Запатентовали право на пиздюли в той местности и получали налоги от местных. Всех всё…

  • Пикабушечкой принесло

  • Хорошо живем

    Всё же немного смешно читать каких-то консерваторов о том, что якобы происходит «порча мира» - мигранты, ЛГБТ, непонятная молодёжь и их…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments