govorilkin (govorilkin) wrote,
govorilkin
govorilkin

Categories:

Прекрасно абсолютно всё

Балаклавский дурдом
Все события взяты из книги "The destruction of Lord Raglan : a tragedy of the Crimean War 1854-55" Кристофера Хибберта (Longmans, 1961).

Собственно, с чего бы начать?
Ладно, начнем с Эдварда Боксера. Родился в 1784 году. В Роял Неви с 1798-го. В 1823 капитан. Участвовал в Сирийской кампании 1840 года, тогда же получил Орден Бани. В 1853 году стал портовым адмиралом в Квебеке и получил контр-адмирала. А в декабре 1854 года стал вторым командующим на Средиземном море (замом Дандаса), в мае 1854 года стал портовым адмиралом Стамбула. После высадки союзных войск в Балаклаве, убедившись, что выхода русского флота ждать в принципе не стоит, Дандас назначил своего зама суперинтендантом Балаклавы. И понеслась... Лучше всего об это написал армейский капитан Шипли (Shipley), находящийся на излечении после Альмы в Балаклаве: "В этом хаосе не хватает только одного - головы. Адмирал Боксер не в счет - у него головы в принципе нет".
Корабли прибывали в Балклаву без какого либо уведомления, и до момента разгрузки никто вообще не знал, что в них находится. Иногда корабли прибывали в Балклаву, но разгрузка запрещалась, и они шли обратно в Стамбул.
Начнем с подчиненности.
Боксер, находясь на корабле в Балаклаве, был одновременно портовым адмиралом и Балаклавы, и Константинополя. Записей он не вел никаких в принципе, говоря, что "всё держит в голове". В результате он не знал, сколько кораблей вообще есть в наличии, где им бункероваться, где им разгружаться. Например, флот требовал транспортов для перевозки войск, Боксер говорил, что свободных судов нет, но это не мешало сотням кораблей стоять у причальной стенки Балаклавы, а то и вообще на подходе к бухте, неделями. К октябрю Раглан взорвался: "Если он (адмирал Боксер) говорит, что держит все данные в голове, то неплохо бы найти эту голову!" Далее Раглан продолжал: "Я бессилен. Ни один человек не сможет договориться с Боксером. Это бесполезно."
Собственно в больших потерях во время Великого Шторма большая вина именно Боксера - кучи кораблей болтались в море, поскольку причалы Балаклавы не были готовы их принять, а суда у причальной стенки ждали очередь на разгрузку, которая могла достигать месяца!
После шторма вода в гавани Балаклавы стала похожа на клоаку, выгребную яму - там плавали распухшие покойники, трупы верблюдов и лошадей, кошек и собак, кули с мукой, особый зеленый цвет воде предавали сотни тонн смытых с берега разломанных бочек квашенной капусты и засоленных лимонов. Это еще не все - вокруг обломки рангоута, помои, ящики, тюки сена, сухари, и ВОНЬ. Дикая вонь по всей округе.
На складах был настоящий кондовый бардак. Ящики и тюки складывались совершенно бессистемно, нередки были ситуации, когда на ящики с мясными консервами накладывали сверху тюки с каменным углем, потом слой запасной униформы, а сверху сено для лошадей. Колышки и держатели для палаток смогли найти только через 4 месяца после выгрузки, оказалось, их завалили овсом и боеприпасами. В результате палатка вроде как есть, но вроде как бы и нет - шоу "Импровизация".
Из-за большого количества съестных припасов в Балаклаве развелись полчища крыс. Начали разводить кошек, чтобы бороться с грызунами, но кошки тоже не дураки - если легче утащить мясо с причального склада - на фига охотиться за крысами? Табака не было совсем(его запасы нашли в декабре под ящиками с галетами), поэтому солдаты часто курили высушенные листья, смешанные с порохом.

Отдельное слово стоит сказать о британских больницах в Балаклаве. Мисс Даберли: "в унылых лачугах этого маленького городка, которые использовали в качестве госпиталей, на кусках гниющей от сырости парусины, грязные и вшивые лежали умирающие и больные. Врачи боялись посещать эти дома, чтобы самим не заразиться". К этому прибавилась вскоре и повышенная смертность, которая началась с турок. У них со снабжением было совсем худо, союзники не помогали, в результате турецкие солдаты начали дохнуть как мухи. Их товарищи ленились рыть глубокие могилы, и хоронили их в черте города, просто едва присыпав землей. Как итог - всюду зловоние и мухи, а так же болезни.
В результате началось движение снизу. Возникли своего рода решалы - которые постоянно околачивались в Балаклаве и за некоторую мзду могли показать представителям линейных полков, где сложены интересующие их товары или продукты. Все в полном соответствии с тем, как было на противной стороне, в "Севастопольских рассказах" Толстого.
На это пытались жаловаться, даже в Адмиралтейство и Парламент. Но Боксер отвечал, что у него все под контролем, и он назначен сюда Дандасом, так что все вопросы к нему.
Ну а далее, весной 1855 года, в этом бардаке началась холера. На первые признаки не обратили внимания. Когда сержант одной из частей сообщил, что трое его людей вчера слегли с симптомами холеры. От саржа отмахнулись. Он не успокоился и пошел в Медицинский Комиссариат. Сержанту сообщили, что осмотреть его людей не могут, нужны предписания от Боксера и Дандаса. Сарж оказался упрямым - если ждать предписаний, люди умрут. Медики ответили, что значит такова воля божия, но без предписаний, дорогой друг, не имеем права осматривать твоих больных. И 10 мая 1855 года началась эпидемия холеры. В полном соответствии с третим законом глупости Чиполлы, гласящим: "Глупец — это человек, чьи действия ведут к потерям для другого человека или группы людей, и при этом не приносят пользы самому действующему субъекту или даже оборачиваются вредом для него", адмирал Боксер умер от холеры на борту парохода "Jason" 4 июня 1855 года.
А так бы - да, положен бы ему был орден Анны на шею, и диплом лучшего русского диверсанта в стане союзников в войну 1854-1856 годов.

Tags: история, ничего не меняется
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments