govorilkin (govorilkin) wrote,
govorilkin
govorilkin

Category:

Вегетационный период и наша история.

Что меня удивляет - это большое число противников климатического влияния на экономику и историю.
Идеи академика Н. Моисеева, развиваемые большим числом авторов, их которых Паршев самый известный, логичны и проверяемы.
Вот один простой пример. Можно сравнить длину вегетационного периода с урожаями и сельским населением. В конце 18-ого столетия, когда земледельческая техника была более или менее однородна, урожаи зерна от Костромы до Воронежа росли.
Примерно так же различаются они и сегодня. И до сих пор плотность сельского  населения зависит от вегетационного периода - чем он длинней, тем больше народу может прокормиться на данной земле. Кроме того, и ее плодородие в общем зависит от того же фактора. Но население с перемещением на юг растет быстрей даже урожайности - появляется возможность держать скот, меньше затрат на жилье и отопление.


Понятно, как важно было двигаться на юг. И насколько разные страны Южная и Северная России.
Конкуренция России с Европой.  По крайней мере, долгое время в области сельского хозяйства она была невозможной. И было невозможно многое другое

ПАЙПС О КЛИМАТЕ И ИСТОРИИ РОССИИ:
В  эпоху  становления своего государства русские  жили между  50 и  60o северной  широты. Это  приблизительно широта  Канады.  Проводя  параллели  между  этими  двумя  странами, следует, однако, иметь ввиду и кое-какие отличия. Подавляющее большинство  канадского населения всегда жило в самых южных районах страны, по Великим Озерам и реке Св. Лаврентия, то  есть на 45o,  что в России  соответствует широте Крыма  и среднеазиатских  степей.  Девять  десятых  населения  Канады  проживает   на расстоянии не  более трехсот  километров от  границы США.  К северу от 52-ой параллели  в  Канаде  мало  населения  и  почти  нет  сельского   хозяйства. Во-вторых,  на  протяжении  всей  своей  истории  Канада имела дружественные отношения со своим более богатым  южным соседом, с которым она  поддерживала
тесные экономические  связи (по  сей день  она получает  больше американских капиталовложений, чем любая  другая страна). И,  наконец, Канаде никогда  не приходилось кормить  большого населения:  те канадцы,  которым не находилось работы в народном  хозяйстве, имели привычку  перебираться на временное  или постоянное жительство в США. У России не было ни одного из этих преимуществ:
соседи ее  не были  богаты или  дружески расположены,  и стране  приходилось полагаться на свои собственные ресурсы, чтобы прокормить население,  которое уже в середине  XVIII в. превышало  население сегодняшней Канады.  Важнейшим следствием местоположения  России является  чрезвычайная краткость  периода, пригодного для сева и уборки урожая. В тайге, вокруг Новгорода и  Петербурга он длится всего четыре месяца в году (с середины мая до середины  сентября). В центральных областях, около Москвы,  он увеличивается до пяти с  половиной месяцев (с  середины апреля  до конца  сентября). В  степи он продолжается полгода.    Остальная    часть    русского    года   совсем  не  хороша  для сельскохозяйственных работ, потому что земля делается тверда, как камень,  и окутывается толстым снежным покровом.
       В Западной  Европе, для  сравнения, этот  период длится восемь-девять месяцев. Иными словами, у западноевропейского крестьянина на 50-100%  больше времени на полевые работы, чем у  русского. Далее, в тех частях Европы,  где теплая зима, зимние месяцы можно использовать для неземледельческих занятий.
Экономические  и  социальные   последствия  этого  простого   климатического обстоятельства будут подробнее рассмотрены ниже.
       Короткий период полевых работ и спутница его - длинная холодная  зима ставят  перед  русским  крестьянином  дополнительную  трудность.  Он  должен содержать  скот   в   закрытом  помещении   на   два  месяца   дольше,   чем западноевропейский фермер. Таким образом, скот его не пасется ранней весной,
и когда его наконец выпускаю на выпас, он уже изрядно истощен. Русский  скот всегда  был   низкого  качества,   невзирая  на   попытки  правительства   и просвещенных  помещиков  его  улучшить;   ввозные  западные  породы   быстро вырождались до такого состояния, что делались совсем неотличимы от  довольно жалкой местной разновидности.  Сложности, которыми былой  чревато разведение крупного рогатого  скота, привели  к тому,  что в  лесной зоне  не развилось действительно  экономичное  мясомолочное  хозяйство.  Они плохо сказались на качестве  рабочего  скота  и  вызвали  вечный недостаток навоза, особенно на севере, где он нужнее всего.
       Следствием  плохих  почв,  ненадежных  осадков  и  короткого  периода полевых работ явилась низкая урожайность в России.
       Наиболее    достоверным    способом    измерения   урожайности  будет использование  показателей,  демонстрирующих  сколько  раз  посеянное  зерно воспроизводит само себя (когда, к  примеру, одно посеянное зерно при  уборке урожая приносит пять зерен, мы говорим о коэффициенте урожайности "сам-пят", или  1:5).  Коэффициент  урожайности  в  средневековой  Европе   обыкновенно составлял 1:3  ("сам-третей"), либо,  в лучшем  случае, 1:4 ("сам-четверт"); это - минимальная урожайность,  при которой имеет какой-то  смысл заниматься хлебопашеством,  ибо  ее  хватает,   чтобы  прокормить  население.   Следует отметить, что при урожае в "сам-третей" количество посеянного зерна ежегодно не утраивается, а удваивается, ибо каждый год одно из каждых трех  собранных зерен надобно откладывать для нового  сева. Это также означает, что  из трех акров  пахотной  земли  один  должен  быть  занят под производство семян. Во второй  половине  XIII  в.  западноевропейские  урожаи  начали   значительно увеличиваться.  Основной   причиной   этого  послужил   рост   городов,  чье торгово-ремесленное  население  перестало  выращивать  хлеб  и  вместо этого покупало  его  у  крестьян.  Появление  богатого  городского рынка на хлеб и другие    сельскохозяйственные    продукты    побудило    западноевропейских землевладельцев  и  крестьян  производить   товарные  излишки  путем   более интенсивного использования  рабочей силы  и обильного  унавоживания. В конце Средних Веков западноевропейская урожайность выросла до "сам-пят", а  затем,
на  протяжении  XVI-XVII  вв.,  она  продолжала улучшаться и достигла уровня "сам-шест"  и  "сам-сем".  К  середине  XVII  в.  страны развитого сельского хозяйства (во главе которых  шла Англия) регулярно добивались  урожайности в "сам-десят".  Такое  резкое  улучшение  урожайности  имело  еще более важное хозяйственное  значение,  чем  может  показаться  на первый взгляд. Там, где можно надеяться, что земля регулярно вернет десять зерен за одно  посеянное, крестьянину надо откладывать на семена лишь десятую часть урожая и  посевной площади - вместо третьей части, как ему приходится делать при урожайности  в "сам-третей". Чистая  отдача от  урожая в  "сам-десять" в  четыре с половиной раза  превышает  отдачу  от  урожая  в  "сам-третей",  что теоретически дает возможность прокормить в данной области во столько же раз большее население.
Нетрудно  оценить,  к  каким  результатам  приводит наличие таких излишков в течение ряда лет. Можно  утверждать, что цивилизация начинается  лишь тогда, когда посеянное зерно воспроизводит себя по меньшей мере пятикратно;  именно этот минимум (предполагая отсутствие ввоза продовольствия) определяет, может ли значительная  часть населения  освободиться от  необходимости производить продукты питания  и обратиться  к другим  занятиям. "В  стране с  достаточно низкой  урожайностью  невозможны  высокоразвитая  промышленность, торговля и транспорт*.  Можно  добавить: невозможна  там и  высокоразвитая политическая жизнь".


автырь
Tags: ликбез, полезное
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments