govorilkin (govorilkin) wrote,
govorilkin
govorilkin

Categories:

Сказы Русского Севера

Сказания русского севера достаточно сильно отличаются от сказок которые рассказывали долгими зимними вечерами в избах средней полосы или южных хатах. Здесь нет Иванов-царевичей, удалых атаманов и глупого барина. Скорее это похоже на художественно приукрашенные кусочки былого. Былого фронтира. Пять-шесть веков назад ситуация на севере сильно напоминала то что описано в "Последнем из могикан" Фенимора Купера.

По рекам и озерам каждое лето шли лодки переселенцев. В лесах вставали срубы починков, бесследно исчезавшие через несколько лет или разрастающиеся в деревни и погосты.

"Первоначально поселились здесь два крестьянина: один на месте нынешнего погоста, а другой вверх по реке, где деревня Верховье. Долго жили они, не зная друг друга. Однажды низовый житель пришел на реку за водою и увидел плывший по реке свежий веник, из чего заключил, что вверх по реке есть житель и действительно нашел соседа."

Власти были далеко. Нравы царили простые и весьма жесткие, но в общем и целом при необходимости умели договариваться.

"Приписывая сгорение церкви несчастливому выбору места, не угодному богу, общество хотело избрать для постройки ее другое место. А так как церковь здешняя находилась и находится в конце волости, то было желание общества перенести ее в деревню Бор как центральную по отношению к волости. Но старики боровские, Петров и Тюриков, восстали против желания общества, имея в виду, что с постройкою церкви на Бору их пахотную землю передадут во владение причту. Тогда крестьянином, по прозванию Баженом, подан был совет спустить по течению реки дерево и, где оно остановится, там и строить церковь.Говорят, что дерево остановилось против сгоревшей церкви, а потому опять и построили ее на прежнем месте, отступив сажен десять от пожарища..."


Редкое местное население - чудь, ассимилировалось или вытеснялось в глушь. Иногда правда дело доходило до большой крови. Вполне исторический пример - Муромский монастырь на восточном берегу Онежского озера, возникший на месте бывшего поселения аборигенов края, который означенные аборигены штурмовали 10 раз в течении 10 лет и по итогам стерли с лица земли. Через пару лет, правда вновь приплыли серъезные силы новгородцев и возобновили его на прежнем месте уже надолго. Судьбы противников монастыря похоже была печальна. Бывало и такое:

"Повыше деревни (хотя и сама деревня стоит на довольно возвышенном месте), по берегу реки Мезени, на высокой горе в лиственничных рощах, стоял некогда город, населенный чудью. Новгородцы, расселяясь по реке, выбрали у соседки предгорье как место удобное и картинное. Первые годы соседи жили в миру, да строптива была чудь.
Задумали люди свободные, люди торговые и корыстные избыть лихих белоглазых соседей и для этого дождались зимы морозной и крепкой. Прямо против городка Чудского на реке Мезени прорубили они лед поперек всей реки и сделали таким путем широкую полынью. И погнали они чудь из города в ту сторону, где лежала эта полынья; провалилась вся чудь от мала до велика, потонула. Стало-то место реки называться Кровяным плесом (называется оно этим именем и до сегодня), и прослыла деревушка новгородская Чудь-палой за тем, что тут последняя-де чудь пала."

Природа тоже не давала расслабиться. Во всяком случае в легендах много говориться о медведях-людоедах, опустошавших лесные деревни и летучих змеях скалистых островов Белого моря - кошмаре поморских рыбаков. Но главная угроза все таки исходила от людей. Север того периода это дикое пограничье между Швецией и Россией. Свои разбойники и постоянная угроза иностранного вторжения. Примечательно, что о благородных разбойниках у нас не рассказывают, все достаточно сурово:

"На соседа налетели. Идет, значит, он поздно вечером, считай, ночью. И вот он идет. Из Собачьих Пролазов — разбойники, свои, мужики. Они поймали его. А когда услышали его голос, они — друг дружке:
— Сергей Песков!
И тягу... Разбойники эти жили в деревне Подгородье. На сельском хозяйстве днем жили, а ночью — на разбое. Этот приработок ведь легче давался. Убивать не убивали, а только грабили. Они не настоящие разбойники были. Настоящие те не щадили. Своих-то они не грабили, а все чужих, дальних. А потом все само по себе и замерло. Никого не выдали, никого не арестовали...

Грабили они дома, дома, в своей деревне. Они на дороге не разбойничали, а разбойничали дома. Ежели пригласят кого к ночи, уж тот не уедет, тут и останется навсегда. В деревне Сварозере такие были люди дружные между собой, а когда чужой едет, да еще что-нибудь поднажиться от него можно, тогда доставают его на квартиру и там убивают, и толков не найти, концов, кто убил...

Давно это было .Тогда все это пространство, что теперь занимают наши пустоши и поля, было покрыто дремучим лесом. Еще на моей памяти около Андроновой горы довольно-таки было лесу, не то что теперь — прута вырубить негде. На том самом месте, где теперь Челпан, жил богатеющий мужик, звали его Андроном, от него-то и получил горбыш (холм) свое название. Слава об Андроноврм богатстве разнеслась широко, на всю почесть Каргополыцину. Да и как было не знать об Андроновой богатстве, коли дом у него был супщй дворец, лошадей был целый табун, а денег и сам Андрон не знал счесть, сколько их у него. Одевался Андрон роскошно: подумай, батюшка, — одна только шапка стоила двенадцать алтын!
Но также носились слухи, что Андрон нажил свое богатство не честным трудом, а недобрым делом. Говорили, что он и его шестеро сыновей промышляли разбоем, а хлебопашеством занимается старик так, для отвода глаз. В старые годы грабежей и убийств было много, а преступников словить как-то не удавалось — хоронили и оберегали разбойников леса. Укрывал Андрон и тех, что бегали от тогдашней строгой и долгой солдатской службы, и вербовал из этих беглецов свою разбойничью шайку. Ближних соседей Андрон не трогал, жил с ними в мире и согласии, зато проезжим по Архангельскому старинному тракту спуску не давал: грабил нещадно и резал людей, а женщин уводил в свой притон. Хотя и не трогал Андрон окрестных жителей, однако держал их в страхе: мужичок, встретясь с Андроном, еще за двадцать сажен снимал шапку, а если Андрон удостаивал его разговора, так мужичок во все время не смел одеть шапки. Вот какое было время, батюшка!
Долго ли, коротко ли разбойничал Андрон, но только разбогател он несметно: в погребах стояли денег целые бочки!
Жизнь в притоне разбойники вели разгульную, веселую: пьянство, пляска и женщины. Приехал однажды Андрон с богатой добычей и на радостях устроил пир. Все Разбойники перепились, напоили и женщин и приказали им плясать, как вдруг двери в избу открылись, влетел туда огненный шар, облетел он по избе и скрылся, а изба начала оседать в землю. Перепугались разбойники, хотели выскочить, чтоб вместе с избой не провалиться, да было поздно: и окна и двери были уж в земле. Так и погибли разбойники со всем своим добром."

А вот это уже иностранные гости:

"Шведы пришли по обыкновению на реку Ковду грабить. Чтобы добраться им до села, нужно было пройти порог и нужен был человек, способный провести лодку. Нашелся такой человек, но на самой быстрине соскочил он с лодки на берег, оттолкнул ее, и все находившиеся в ней погибли. Выплыло только сорок рукавиц.

Шайка шишей после разорения Свирской обители и избиения братии и служек направилась на юг и, достигнув присвирского селения Каномы, разделилась на два отряда. Один из них пошел вверх по Свири, а другой — по названной тропинке к верховьям Ояти. Была глухая и дождливая осень, когда отряд грабителей вступил в заповедные и непроходимые засвирские леса. Проливной дождь, постоянно ливший из густых облаков, затопил последние следы тропинки, проложенной по вязким болотам и чащам глухих лесов.
Между тем уже далеко разнесся слух о разорении Свирского монастыря, Каномы и других селений, и местные жители положили прекратить силою дальнейшие своевольные поступки пришельцев.Вся Оятская сторона, свирские селения и карелы, собравшись, ожидали случая нанести решительное поражение врагам. Случай же теперь представлялся.
Проводники грабителей, будучи подговорены заранее крестьянами, нарочно сбились с дороги и водили врагов на пространстве Десятиверстного перехода по болотам и лесам до глубокого вечера и уже в темную ночь поднялись с ними на нынешнюю Тяполкову гору. Утомленные дневным переходом, шиши разбили здесь свой стан и заснули, расставив часовых, которые также скоро последовали их примеру, и вскоре весь стан покоился мертвым сном.
Но не спали их мстители, еще с утра следившие по пятам заблудившегося отряда; засевши в кустах, рвах и на пригорках, они присматривали за каждым их движением. Лишь только потухло последнее пламя костров, они по знаку бросились на стан.Произошла страшная безмолвная бойня сонных; успевшие пробудиться отстаивали свою жизнь до последней крайности, и свирянам с оятцами дорого пришлось поплатиться за свое удальство. Много их пало на поле, но враги убиты все до одного.

Девичий остров, находящийся на Онежском озере, в пяти верстах от села Деревянного, получил свое название во время литовских набегов. Говорят, что толпа буйных литовцев, сжигая и опустошая близлежащие к острову этому деревни, схватила с одной из них необыкновенной красоты девушку и отправилась вместе с нею праздновать свое приобретение на этот остров. Подплывши к острову, хищники вышли на берег и, оставив крепко связанную по ногам и по рукам девушку в лодке, отправились бражничать в глубь леса, покрывавшего остров, в полной уверенности, что добыче их спастись нельзя. Между тем прекрасная пленница, отчаянно барахтаясь в лодке, делала невыразимые усилия приподняться с целью броситься в озеро и утопиться. Вдруг она заметила, что легкая лодка, покоряясь ее отчаянным движениям, закачалась и тихо стала отходить от берега... Это придало девушке неестественную силу, метаясь со стороны в сторону, она успела далеко от берега отогнать лодку.
Вдруг паны вышли из леса... Сотни стрел полетели в несчастную жертву хищничества, одна за другою пронизывая лодку и платье несчастной, но не касаясь прекрасного тела ее. Придя в ярость, некоторые из панов бросились в озеро, надеясь вплавь догнать беглянку, но подувший в это время сильный попутный ветер быстро погнал по волнам ладью и прибил ее, наконец, к берегу.
Девушка спаслась, а паны, более недели мучась голодом и не имея возможности проплыть огромного пространства, отделявшего их от материка, повесили себе на шеи огромные камни и с высокого утеса бросились в озеро..."

Это был первый опыт русской колонизации, дальше был Урал и поход Ермака на восток. К сожалению на Севере не оказалось своего Павла Бажова или Алексея Иванова и первый фронтир читающей публике в общем малоизвестен. Но я не теряю надежды, чего чего а сюжетов тут больше чем достаточно...

автырь stannum99 в Сказы Русского Севера
</div>
Tags: душевное, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments