govorilkin (govorilkin) wrote,
govorilkin
govorilkin

Categories:

Япония и Китай, наркотики и легалайз

Попалась мне интересная книжка - John M. Jennings The opium empire: Japanese imperialism and drug trafficking in Asia, 1895-1945. Автор ее, разумется, преисполнен благородного гнева и жаждет раскрыть глаза читателю на коварные происки японской военщины и самурайщины в деле превращения китайцев в наркоманов.
Получается у автора лихо, надо лишь внимательно читать.

Итак, буквально с первых же страниц автор сообщает нам, что Япония, в отличие от Китая, не была подсажена на опиум. Словно слегка стесняясь, автор скороговоркой упомнает, что некие "западные державы" вели некие "опиумные войны" - но при этом Джон Дженнингс забывает сказать, в чем состояла суть этих войн и кто конкретно там отличился. А среди отличившихся, к слову, был и Уоррен Делано, дедушка Франклина Делано Рузвельта. Биографы его дочери - матери президента - не забывают сказать, что в юности девочка плавала к папе в Китай, но забывают сказать, каким именно бизнесом занимался ее папа. Впрочем, вернемся к основной истории.

Дженнингс любезно сообщает нам, что впервые Япония столкнулась со значительным количеством наркоманов когда ею были аннексированы Тайвань и Корея. Тут бы впору было бы заявить, что негодяйские негодяи японцы разлагали наркотиками население захваченных территорий, и Дженнингс даже вспоминает решения Токийского трибунала - да вот беда, тот же Дженнингс несколькими страницами далее приводит цифровые данные, статистику - и весьма любопытную статистику, надо сказать.

Получив в наследство толпу наркоманов, японцы пошли по принятому тогда пути. Они не стали искоренять наркоманию физическим уничтожением наркоманов, а предприняли меры для ее ограничения. Для этого опиумокурильни и курильщики были зарегистрированы, и в дальнейшем власти своими постановлениями регулировали процессы, связанные с потреблением наркотиков.

Разумеется, японцы не могли спокойно смотреть на то, как ставшие их подданными тайваньцы и корейцы несли свои денежки не японским налоговикам, а европейцам и американцам, привозившим опиум. Поэтому для начала японцы иностранные каналы перекрыли, а каналы поставки монополизовали и поставили под государственный контроль. После монополизации и огосударствления торговли опиумом они могли бы, разумеется, попробовать построить "опиумный бюджет" (подобно "пьяному бюджету" Российской империи), но от этого пути они отказались. Вместо построения "опиумного бюджета" генерал-губернатор занялся делами, с точки зрения просвещенного европейца или американца, весьма странными.
Во-первых, был установлен контроль качества ввозимого опиума. Связано это было не в последнюю очередь с тем, что в Австралии и на Тихоокеанском побережье Канады и США существовала целая индустрия производства поддельного опиума: http://www.cinarc.org/Opium.html#anchor_128
Во-вторых, и Дженнингс это упоминает, правила и требования японской администрации постоянно ужесточались.

Каков же был результат?
Если в начале (1900 год) на Тайване было 169 064 зарегистрированных курильщика (или 6,3 % от всего населения острова), то к 1928 году - за одно поколение - их количество сократилось до 26 942 (0,6%), а к 1941-му - до 7 560 (0,1%). Дженнингс ссылается на неких китайских журналистов (не называя их конкретно), которые уверяют, что на каждого зарегистрированного курильщика приходился еще один незарегистрированный - но и в этом случае мы вынуждены констатировать достигнутое японской администрацией снижение количества наркоманов в десять (по официальной статистике - в двадцать) раз. Соответственно опиумная доля в тайваньском бюджете сократилась от 46,3% в 1898 году до 4,2% в 1928-м и 0,7% в 1941-м.

В Корее дела тоже шли лихо: вначале опиумокурение ограничили разрешением "по медицинским показаниям" (не надо смеяться - это вполне нормальная медицинская практика той эпохи), а в 1914-м и полностью запретили. Все-таки то, что Корею европейцы и американцы начали подсаживать на опиум поколением позже, чем китайцев, не могло не сказаться на распространености проблемы.

В 1905 году в Корее японцы столкнулись не только с опиумной проблемой, но и с морфиновой. Дженнингс пишет о том, что корейская пресса в этой связи критиковала японские власти - и даже пишет, за что именно критиковала. Оказывается, корейцы были недовольны тем, что японские власти, охотясь за контрабандой опиума, не обращали внимания на ввоз морфина. Говорится и о том, кто именно был поставщиками морфина - это были просвещенные европейские и американские врачи. Реакция японцев не заставила себя ждать, и врачам надавали по рукам.
Негодовала ли прогрессивная общественность в связи с этой азиатской жестокостью в отношении носителей добра и света? Наверное, негодовала.
Впрочем, японцы продолжали гнуть свою линию прежним порядком: регистрация наркоманов, ужесточение мер и правил, создание клиник для излечение, предоставление работы излечившимся. В результате, к 1939-му году проблема морфинистов в Корее была решена - хотя одновременно те же японцы организовали в Корее выращивание мака и производство морфина для медицинских нужд.
По настоящему серьезной проблемой в Корее стало нежелание корейцев выращивать мак - но не из-за их борьбы с оккупантами, а по чисто финансовым соображениям - после окончания Первой Мировой войны мировая потребность в морфине резко сократилась (ох уж эта чудесная военно-полевая медицина), цены упали - и корейцы не желали выращивать мак - им были по нраву более доходные сельскохозяйственные культуры.

Ну что, пора добраться до Китая и Манчжурии? В 1930-м году начались поставки корейского опиума на контролируемую Японией территорию Ляодунского полуострова - ибо нефиг шариться всяким иностранцам. После создания Манчжоу-Го там тоже был применен тайваньский и корейский опыт: монополия, регистрация и ограничение.

Возьмем теперь другую интересную книгу: Opium regimes: China, Britain, and Japan, 1839-1952. Здесь тоже праведного гнева предостаточно, но мы ведь внимательно читаем, не так ли?
Итак, Timothy Brook написал раздел с простым и понятным названием "Опиум и коллаборационизм в Центральном Китае, 1938-1940". В первом же предложении мы узнаем, что Сун Мейлин, жена Чан Кайши, в сентябре 1938 года обвинила японцев в том, что они используют опиум для борьбы против Китая. Ляна Хунчжи в 1946-м расстреляли в том числе и за "пособничество японцам в наркотизации Китая" - хотя тот же Тимоти Брук походя приводит оправдания Хунчжи - дескать, его правительство всего лишь пыталось контролировать и регламентировать опиумный рынок, а бяки-бяки - исключительно японцы. Правда язык у Брука слишком длинный, а ум - короткий: приводя оправдания Хунчжи, он упоминает и то, что политика прояпонского китайского правительства в отношении наркотиков была точно такой же, как и политика "правильного" правительства Чан Кайши. Должно быть, Брук так торопился перейти к конкретным обвинениям японцев, что не успел подумать о сути приводимых коллаборантом оправданий. Подумаешь, коллаборантское правительство применяло еще гоминдановские законы о наркотиках. Экая фигня - то коллаборанты, а то Чан Кайши, понимать надо!
Ладно, пойдем дальше за Бруком.

20 июня 1938 года британская полиция провела рейд в шанхайской гостинице Oriental Hotel. Почему британская? А потому, что имеет место быть международный сеттльмент, с экстерриториальностью и прочими причандалами. В комнате 707 они будят японца в пижаме, а в комнате 708 обнаруживают троих китайцев и чемодан наркоты. По мнению Брука - японский след налицо. Знали ли соседи друг друга - неважно. Имел ли разбуженный японец какое-то отношение к чемодану - неважно. Японец! Причем говорящий британской полиции, что он не под забором валялся, а человек со связями, и требующий уважения к себе. И консула тоже требующий. Вот теперь-то Брук уверен, что чемодан с наркотиками - дело рук ни много, ни мало как японского правительства. Такие дела.

Если бы автор ограничился этим эпизодом, и больше рассказывал бы о том, что среди задержанных китайцев был бизнесмен, ведущий дела с прояпонским китайским правительством (что, по мнению Брука, опять-таки является уликой в пользу японского происхождения наркотиков у трех китайских наркоторговцев) - то было бы еще ничего. Но автор жаждет новых разоблачений.

Когда в августе 1937-го японские войска атаковали Шанхай - внезапно канал контрабандных поставок опиума оказался перекрыт. Война, однако. Существовавшая ранее гангстерская опиумная монополия приказала долго жить. Печаль.
Раз опиума стало мало - неудивительно, что цены на него начали расти. Осенью 1937-го цена опиума в Шанхае выросла в 3-4 раза. Далее читаем у Брука прекрасное: рынки по торговле наркотиками были уничтожены, так как из-за перекрытия каналов поставки прекратилось производство наркотиков на предприятиях, расположенных на территории международного сеттльмента.
Впрочем, это продолжалось недолго: в декабре 1937-го поставки наркотиков вновь были возобновлены "определенными силами". Брук настаивает, чтобы под "определенными силами" мы понимали исключительно японцев. Как это увязывается с тем, что производство наркотиков шло в международном сеттльменте? А никак. Зачем думать о таких мелочах.
К февралю 1938-го наркотиков Шанхае стало достаточно для того, чтобы цены вновь опустились на прежний уровень. И уж тут-то Брук прямо указывает на японцев: оказывается, японский подполковник Чо Исаму попросил журналиста Фуджиту Исаму организовать доставку опиума для нужд армии.
Но Брука не проведешь! Слово "журналист", по его мнению, надо читать как "агент", "для нужд армии" несомненно должно означать "для разложения китайцев". "Агент" Исаму справился с просьбой подполковника Исаму и с разрешения японского правительства и при посредничестве фармацевтической компании Мицуи наркотики прибыли в Китай. Вот только незадача - прибыли-то они в апреле 1938 года - и Бруку надо сильно постараться и доказать существование у японцев машины времени, чтобы сделать апрельскую поставку причиной январско-февральского падения цен на наркотики.

Впрочем, Брук плюет на отсутствие машины времени, и начинает рассказывать о том, как китайское правительство делало свой 80-процентный профит на покупаемом у японских фармацевтов опиуме. Плюет он и на то, что этот успешны бизнес начался с ноября 1938-го - т.е. через девять месяцев после того, как "определенные силы" восстановили контрабандный канал поставок опиума. Брук уверен, что во всем виноваты японцы - а что даты не сходятся и фабрики по производству наркотиков находятся в международном сеттльменте - так это пустячок.
Вот такая вот штука выходит при внимательном чтении.


автырь panzer_papa в Япония, Китай и наркотики
Tags: история, ликбез, цитадель демократии энд ко
Subscribe

  • Всё как всегда

    Революционеры всегда и чудовищно врут. 1) Они врут, что ситуация сейчас катастрофична; (иначе изменения будут идти через систему) 2) Они врут, что…

  • Свидетели Свободы

    Бидон тоталитарной секты В общем, пришел я к интересному такому выводу. «Мир меняется, я чувствую это в воздухе, я чувствую это в…

  • Гегемона обгладывают изнутри

    эпиграф "Повернувшись спиной к осуждающе молчащим идиотам, старик потихоньку пошел на выход с поляны. Он видел в своей долгой жизни многое.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments