govorilkin (govorilkin) wrote,
govorilkin
govorilkin

Categories:

О башкирских зонтиках.

Началось всё с того, что я, разбирая библиотеку отдела, наткнулась на «Математикадан русча-ўзбекча луғат» и прокомментировала этот факт:

- Дофига ж у нас всего по узбекскому языку. Включая словарь математических терминов. Толстый, кстати.

На что откликнулась коллега:
- Кстати, когда я недавно была в Башкирии, я наконец поняла, зачем они этого так много выпускают.

Примечание: специализированных словарей для разных областей «они» выпускают действительно много, хотя обычно это тоненькие такие брошюрки. «Они» - это представители систем науки и образования азиатской части нашего ближнего зарубежья.

И коллега рассказала. В Башкирии была она не одна, а с ещё одной дамой, которая башкирский язык знала весьма хорошо, не в последнюю очередь освоив его по таким вот словарям и методичкам. Столкнулись они в поездке с тем, что местные плохо понимают такой башкирский язык "из словарей". То есть вот говорит дама им по-башкирски нечто, а они часть слов просто не распознают как знакомые. И ладно бы это были совсем узкоспециальные математические термины. Проблемы возникали с гораздо более незамысловатыми вещами. Апофеозом стал момент, когда продавщица в магазине не опознала башкирское слово для зонтика (взятое из словаря, прошу заметить), и для продолжения эффективной коммуникации понадобилось применение русского слова «зонтик».

Тут полевые лингвисты окончательно убедились, что им здесь есть чем заняться - и пошли экспериментировать. В дополнение к прочим разговорам, они стали давать своим информантам местные газеты и просили подчеркнуть слова, которые те не понимают.

Подчёркнуто оказалось многое, и обычно это были башкирские эквиваленты (т.е. со строго местными корнями и словообразовательной структурой) таких русских - вернее, международных латинского происхождения - слов как «культура» или «организация». Простейшая проверка показала, что если сказать эти слова по-русски, то их прекрасно понимают и могут ими пользоваться. То есть на слабую образованность информантов и нехватку в их головах соответствующих понятий пенять нельзя было точно. Да и что делать с тем самым незнакомым словом для обозначения зонтика?

Ага, сказали коллеги. В принципе, ситуация уже выглядела вполне ясной, но некоторые вещи для честности в таких случаях проверяют.

Например, следует обязательно уточнить, какой именно язык для собеседника родной. А то окажется, что на самом-то деле он русскоязычный, несмотря на этническую принадлежность - а башкирский знает на полставки. Или он билингв. Или диглоссия в тех краях стала нормальным явлением. Тогда никаких дополнительных объяснений и гипотез не требуется: в этом случае ситуация будет нормальной и закономерной.

Проверили. Нет, не русскоязычные они. Мало того, часть информантов были даже не двуязычными, а прямо-таки почти не знали русского языка. То есть чуть-чуть знали, но так плохо, что можно не заморачиваться. Надо заметить, в тех краях никакого языкового сдвига не происходит и не предвидится. Нет причин наличие сдвиг подозревать, когда местные дети по-русски не умеют употреблять местоимения «он» и «она» (т.е. говорят по-русски «он» на девочку - эталонная ошибка типичного носителя тюркского языка, с другими языками не шибко знакомого).

Итак, гипотезу русскоязычности и даже билингвизма отвергли. Осталась несложная, в общем, версия, позволяющая свести в единую схему обилие словарей и странновато выглядящую языковую компетенцию живых носителей, а также использованный для этого текста тэг «норма».
 
описанное встречается не столь уж редко. Когда в словарях и официальной прессе напечатано одно, а живые люди говорят другое – можно уверенно ставить пометку «Обнаружено различие между стихийной и кодифицированной нормой». Причём различие может быть обеспечено не только и не столько тем, что стихийная норма постоянно меняется – но и тем, что кодифицированную норму создавали недавно, поперек и даже против сложившейся в языке/диалектах ситуации. Создавали, исходя из неких совершенно отдельных, внеязыковых соображений.

Составители словарей и грамматик, вообще говоря, могут писать работы двух принципиально отличающихся категорий: дескриптивные и прескриптивные.

Дескриптивные – это «так оно в дикой социальной природе выглядит». Такие работы опираются на собранный и структурированный материал наблюдений.

Прескриптивные – это «говорите и пишите вот так». Такие работы научными исследованиями, вообще говоря, не являются, а являются выполнением социального заказа (чаще всего – госзаказа).

В научных трудах именно поэтому принято подробно расписывать – как определяются объект и предмет исследования, какой материал использован, какие поставлены цели и задачи, каковы методы решения этих задач. Потому что практическая разница между «собрал примеры того, как живые люди говорят, и опубликовал статистически распространённые варианты» и «придумал из головы подсистему лексики языка с целью замены иноязычных заимствований на идеологически верный новояз» - так вот, эта разница весьма заметна на уровне результатов.

Впрочем, в прескриптивных изданиях описание целей и методов работы часто опускается совсем (в дескриптивных – сильно реже). Потому что если цель работы и методику описать напрямую, то вся работа начинает как-то странно выглядеть, особенно для целевой аудитории и для заказчика.

Правила из прескриптивных изданий после этого честно пытаются использовать во всех сферах, где возможен прямой контроль над их исполнением: официальные документы, государственный сегмент образования и так далее. Тут возникает бешеный спрос на переводчиков и иных людей, которые могут как-то во всём этом ориентироваться, потому что осваивать такой новояз – это, на самом-то деле, осваивать ещё один диалект/социолект, заметно отличающийся от родного. Причём, в отличие от результатов живых языковых процессов, нет никаких гарантий, что он будет нормально усваиваться, потому что предложенные варианты могут оказываться странноваты по форме и смыслу. Порой из-за этого они дольше живут в анекдотах и байках, чем в речи.

В целом же народ, как правило, на новояз переходить не спешит. Да и зачем бы ему? Есть диалектная либо заимствованная лексика, ею пользуются, понимают друг друга. Однако кодифицированная норма рекламируется теми, кто заинтересован в её существовании, и рекламные ходы эти хорошо заметны и известны; о методах рекламы говорилось в том числе и в предыдущих постах под тегом «норма». 
 
via dreamer-m .livejournal.com

PS
по Украине

http://ukrstor.com/ukrstor/necuj-krivezerkalo.html написано еще в 1912м году

http://2000.net.ua/2000/aspekty/21340

http://leninskoe-zp.io.ua/s99925/

"В том, что украинский литературный язык создан на галицкой основе, по его мнению, были виноваты сами российские украинцы. Их, «даже сознательных патриотов», вполне устраивал русский язык, и создавать рядом с ним еще один они не желали. «И вот галицкие литераторы берутся за это важное дело. Создается язык для институций, школы, наук, журналов. Берется материал и с немецкого, и с польского, и с латинского языка, куются и по народному образцу слова, и все вместе дает желаемое – язык высшего порядка. И, негде правды деть, много в этом языке нежелательного, но что было делать?». Впрочем, уверял Стешенко, язык получился «не такой уж плохой». То, что он непривычен для большинства украинцев, - несущественно: «Не привычка может перейти в привычку, когда какая-то вещь часто попадает на глаза или вводится принудительно. Так происходит и с языком. Его неологизмы, вначале «страшные», постепенно прививаются и через несколько поколений становятся совершенно родными и даже приятными»."
Tags: ликбез, полезное
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment