govorilkin (govorilkin) wrote,
govorilkin
govorilkin

Categories:
  • Mood:

часть первая

ВИКТОР ТОЧИНОВ

Красный планетолет

«Наркомвоенмор товарищ Троцкий»

 

В России истина почти всегда имеет характер фантастический...

Ф. М. Достоевский

 

Вспомнилась мне одна старая история... История совершенно реальная, но притом абсолютно фантастическая. Случается с делами минувших дней такое — разумом понимаешь: да, да, было, и документы в архивах остались, и свидетельства очевидцев, и статьи на пожелтевших, хруп­ких страницах старых газет... И все равно — фантастика. Не бывает. Вот и эта история — самая настоящая НФ. Твердая. Твердока­менная, как большевик старой ленинской гвардии. Сравнение не случайное — как раз с пламенной речи большевика-ленинца всё и началось.

 

Звали пламенного партийца Николаем Ивановичем Бухари­ным. Фигура широко известная и масштабная: член ЦК, человек из ближайшего окружения Ленина, главный редактор «Правды» — га­зеты номер один на шестой части суши. «Любимец партии», — так характеризовал его Владимир Ильич. «Бухарчик», — ласково вторил Иосиф Виссарионович.

При всей своей твердокаменности был Николай Иванович весь­ма увлекающимся человеком. С богатой фантазией. И порой его зано­сило далеко в сторону от генерального партийного курса. Кончилось это в конце концов плачевно... Но не будем забегать вперед — весной 1923 года любимец партии находился на вершине власти и в зените славы: портреты висели повсюду, школы, улицы и пароходы называ­ли его именем и даже, по слухам, собирались переименовать в честь Бухарина город Ростов — не тот, что на Дону, а тот, что Великий...

Свою знаменитую речь Бухарин произнес на всесоюзном расши­ренном совещании партийного актива. Выступали и другие вожди, но те больше про мировую революцию: глава Коминтерна Зиновьев доложил про революционную ситуацию в Англии, нарком Троцкий вновь поклялся омыть копыта красных коней в водах Атлантики... А Бухарчик о нашем, о родном: о промышленности и сельском хозяй­стве.

Помните, у Ильфа и Петрова: «Стальной конь придет на смену крестьянской лошадке!» — оттуда, из той речи, долго гуляла по стра­не крылатая фраза, в тридцатые став анонимной — поминать вслух имя ее автора стало небезопасно. Очень увлекла в то время Николая Ивановича проблема тракторостроения... И в ударе явно был он в тот вечер. Перспективы нарисовал фантастичнейшие: сто тысяч желез­ных коней пашут бескрайние поля (ну и боронят, сеют, жнут, разу­меется, — при помощи соответствующего навесного и прицепного оборудования). А трудовое крестьянство, освободившись от изну­ряющего труда, обогащается и материально, и духовно — знаниями, культурой, передовыми идеями марксизма—и становится вровень с самым развитым классом, с пролетариями. Идиллия, одним словом. Четвертый сон Веры Павловны.

Не знаю уж, присутствовал ли первый секретарь Кичкасского уездкома ВКП(б) Титов на расширенном совещании — как раз таких и собирали, районного уровня партбоссов, но всех, естественно, в один зал вместить не смогли. Может, и не присутствовал, а прочел бухаринскую речь в «Правде». Но, так или иначе, с ней ознакомился. И воспринял фантазии любимца партии как руководство к действи­ям. Немедленным и активным.

Последствия оказались самые фантастические...

 

***

 

А теперь отвлечемся на время от больших и малых партийцев. Поговорим о ней, о любимой нашей фантастике.

Недаром говорится, что хорошая литература — всегда о людях. Фантастика не исключение, даже самая ортодоксально-научная. О людях—не о технике, раздвигающей горизонты до галактических пределов. Причина проста: в основе любого сюжета лежит конфликт (неважно, внешний или внутренний, имеющий место лишь в душе персонажа). А из столкновения научных и технических идей много сюжетов не начерпаешь. Например: Жюль Берн, патриарх НФ, выжал-таки один роман — «Робур-Завоеватель» — из многолетней распри сторонников двух технических концепции, двух подходов к завоеванию воздушного океана: на аппаратах легче или тяжелее воз­духа надлежит это делать? Один роман. На большее плодотворной идеи не хватило... Для сравнения: сюжеты скольких книг основаны на конфликте поколений? Или на конфликте мужчины и женщины?

Однако в правилах случаются исключения—некий технический конфликт служил и исправно служит писателям-фантастам, и даже два направления в фантастике произрастают из него... Ну, может, и не конфликт, но весьма серьезное противоречие.

Противоречие между научной идеей или техническим изобрете­нием — и материальной базой для их воплощения.

Помните бесподобный эпизод у Гаррисона?

«Кто-то вошел в дверь, и я cжался, приготовиешись к схватке. Это оказался всего лишь робот, но производивший такой лязг и грохот, что впору было испугаться. Князь приказал этому чудищу принести выпив­ку, и, когда тот поверился, я увидел, что сзади у него торчит труба. В воздухе явственно чувствовался резкий запаху гольного дыма,

Этот робот что, работает на угле ?хихикнул я.

Да, сказал князь.

Я вытаращил глаза на извергаемые клубы дыма и следы ржавчи­ны и угольной пыли на корпусе...»

По-моему, из этого гаррисоновского робота-парохода и выроста такое направление в современной фантастике, как паро-панк (или стим-панк, если англоманам так удобнее его называть): все паровые автомобили, и паровые дирижабли, и паровые самолеты, и даже чу­довищный шагающий паровой монстр из «Дикого, дикого Запада».

Дизель-панк основан на том же противоречии, лишь материаль­ная база чуть более развита...

Обыгрывать подобное допущение можно как угодно. Изобрести, например, планету, где нет нефти — лишь уголь, не повезло бедола­гам... А цивилизация развивается, а прогресс идет— всё как у нас, только нишу, занятую двигателями внутреннего сгорания, там зани­мают паровые, все более совершенные и экономичные.

Можно взять, да и втащить этот прием в антураж фэнтезийного романа: и вот уже средневековые оружейники у Бушкова вручную та­чают пулеметы и патроны к ним — работа медленная, штучная, кро­потливая, готовый продукт на вес алмазов ценится... Зато как весело из пулемета-то да по рыцарской коннице! Да пульками-то бронебой­ными со стальными сердечниками! Дилетант марк-твеновский янки со своим кольтом...

Но, естественно, допускать подобные противоречия можно лишь при столкновении двух цивилизаций — разделенных, как минимум, парой уровней технического развития. Не обязательно они должны развиваться на разных планетах—роль барьера вполне успешно мо­жет играть океан. Или малозаселенный континент — тайга, болота, пустыни не хуже Большой Воды изолируют цивилизации...

 

***

 

Сколько анекдотов ходило в свое время про китайцев: запустили, дескать, первый спутник, потери полмиллиона человек, не успели во­время отпустить резинку, ха-ха-ха...

Досмеялись. Китайцы бурно развивают свою пилотируемую космонавтику, причем начали с наших же древних наработок, с «Со­юза» цельностыренного. А мы... А мы на МКС, с американцами под ручку, — не то партнеры, не то халявщики. Но под присмотром Боль­шого Бледнолицего Брата.

Те анекдотики... Не бывает дыма без огня, а анекдотов без причи­ны. Много веков Поднебесная поглядывала на Европу свысока. Очень издалека, но свысока: у нас, мол, древняя культура, а вы длинноно­сые западные варвары... Длинноносые варвары о таком отношении не подозревали и развивали свою культуру, делая куда больший упор на технику и прикладную науку. И, естественно, считали варварами китайцев. На одной планете, даже на одном материке — два совер­шенно разных типа цивилизации. Можно на живом примере изучать излюбленную фантастами тему контакта...

Контакт «инопланетян» — прямое и плотное столкновение произошло в девятнадцатом веке и стало для китайцев шоком. Во­енное столкновение, естественно, — и тогда, и сейчас техническое превосходство надежнее всего доказывается при помощи оружия. Попробуйте-ка убедить человека, готовящего пищу на живом огне, что вытащенный из микроволновки гамбургер куда прогрессивнее...

А началось все с невинного напитка. С чая. Англичане в девят­надцатом веке «плотно подсели» на чай, выражаясь современным сленгом. Стал чуть ли не национальным напитком — массово и еже­дневно употребляемым и, соответственно, требовавшимся в огром­ных количествах.

Одна беда — на Британских островах чай не рос. И в колониях английских не рос — плантации в Индии появились позже. Эксклю­зивным мировым производителем и поставщиком чая был Китай.

Но, удивительное дело, странные узкоглазые люди отчего-то хо­тели получать за свой товар деньги. Никак не соглашались на бартер, столь излюбленный колониальными торговцами: не интересовали их ни стеклянные бусы, ни ярко окрашенные ситцы. И стальные ножи, и даже огненная вода не находили спроса. У самих, дескать, есть не хуже, платите серебром, глупые длинноносые варвары.

Ах, так? Не хотите приобщаться к прогрессу? Ну, тогда у нас най­дется еще кое-что... Не откажетесь. Не сможете отказаться.

Из Британской Индии в Китай хлынул поток опиума. Действи­тельно, отказаться трудно... Разок-другой попробовав — трудно.

Нынешние наркодельцы и мечтать не могут о тех оборотах. Еще бы, под патронажем такого государства... Плантации мака в Бенгалии росли и ширились — самый выгодный бизнес. Из Китая в Европу неслись на всех парусах прославленные чайные клиперы — рассекая океаны все быстрее и быстрее, устанавливая рекорд за рекордом. А из Индии в Китай — другие клиперы, опиумные. Такие же белопарусные красавцы, и рекорды тоже были, но о них не вспоминают — по­сле того как наркобумеранг описал круг и полетел обратно в Европу, не с руки как-то стало...

Китайский император и его чиновники не пришли в восторг, когда обнаружили: подведомственная нация стремительно превра­щается в огромное скопище наркоманов. И прикрыли порты для опиумных клиперов. И преследовали разгружавшихся вне портов контрабандистов...

Святое право на свободу торговли Великобритания1 утвердила силой оружия. Три «опиумных» войны. Армия девятнадцатого века против феодальных ополчений. Нарезные штуцера против фитиль­ных мушкетов. Дальнобойные пушки против медных бомбард, не имевших каких-либо прицельных приспособлений.

Потери в боях и сражениях обычно соотносились как один к ты­сяче, к двум тысячам, к трем... Пушки колесных пароходов издалека, с безопасного расстояния, топили военные джонки китайцев, громи­ли береговые батареи и укрепления. Высаженные десанты подавляли уже остаточное сопротивление — тоже издалека, не давая прибли­зиться на расстояние выстрела из лука или примитивного мушкета.

Естественно, что китайцы были в шоке.

Но любой шок достаточно быстро проходит, а если чересчур за­тягивается, то носит другое название. На смену первому потрясению пришло страстное желание: хотим такое же!

Но...

Но можно захватить в бою нарезной казнозарядный шту­цер. Можно купить новейшую пушку у сребролюбивого офицера, случались подобные сделки. Даже севшие на мель па­роходы пару раз попадали к китайцам. Они, надо полагать, разбирали трофеи по винтику и вполне способны были сооб­разить, что и как работает, — нация дотошная и сметливая. А вот скопировать... Тут, извините, материальная база нужна. Самые разные технологии, много лет постепенно совершен­ствовавшиеся. Станки, оборудование. Персонал, много чего знающий и умеющий.

Поэтому легко понять, как изумился командовавший англий­ской эскадрой адмирал Паркер, когда 16 июня 1842 года в одном из очередных морских «сражений» (по правде говоря — избиений) на­встречу выплыли колесные военные джонки. Адмирал протер глаза, протер подзорную трубу... Мираж не рассеялся. Здоровенные греб­ные колеса у бортов, точь-в-точь как на британских пароходах. Только труб отчего-то не видно.

Шокированные моряки Его Величества топить одну джонку не стали, взяли на абордаж. И обнаружили внутри...

Уже догадались? Уже смеетесь? Нуда, именно так... Спутник, за­пущенный в космос из большой рогатки...

Внутри сидели китайцы, много китайцев. И приводили гребные колеса в движение. Вручную.

Встреча двух цивилизаций... Сюжет для фантаста... Для Гаррисона — ну чем хуже его парового робота?

Tags: душевное, полезное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments