govorilkin (govorilkin) wrote,
govorilkin
govorilkin

Микроминиатюры

Микроминиатюры Владимира Анискина летом этого года могли увидеть посетители российского павильона на ЭКСПО-2010 в Шанхае.

 

Мастера не делятся секретами

В порядке исключения китайская сторона попросила продлить работу его выставки до конца сентября. Молодой новосибирский учёный входит в десятку мастеров микроминиатюры во всём мире, но до сих пор не имеет постоянного помещения в родном городе.

Из 40 тысяч человек, посещавших ежедневно российский павильон на ЭКСПО-2010, по самым скромным оценкам, через экспозицию микроминиатюр русского мастера проходило не меньше трёх тысяч человек. Владимир Анискин давал интервью китайским журналистам, его показывали по центральному телевидению КНР, о нём рассказывали в местных газетах. Оно и понятно, в Китае с населением свыше миллиарда человек живёт всего один микроминиатюрист и тот — на Тайване. Всего же в мире насчитывается 11 мастеров-микроминиатюристов, шестеро из них живут в России, ещё четыре — на территории бывших советских республик.

Уроженец новосибирского Академгородка, Владимир Анискин с детства любил мастерить, занимался в КЮТе (клубе юных техников) и даже участвовал в соревнованиях по моделизму. По образованию наш Левша аэродинамик, окончил факультет летательных аппаратов НЭТИ (сейчас НГТУ). Микроминиатюрой увлёкся случайно. Как-то в институтской библиотеке искал литературу по пайке металлов, думал заняться ювелирным делом, а наткнулся на книжку «Тайна невидимых шедевров» о мастерах-микроминиатюристах Советского Союза. И «заболел» микроминиатюрой.

— Я был восхищён теми работами, о которых шла речь, у меня возникло огромное желание попробовать сделать что-то подобное.

— Учителей, наверное, непросто было найти?

— К сожалению, у меня их не было. Обычно мастера не делятся секретами. Я начал искать методику, но найти каких-то дельных рекомендаций не смог. Мне удалось достать «одноглазый» детский микроскоп, он переворачивал изображение справа налево и вверх ногами. И первое рисовое зёрнышко я подписал на нём, научившись рисовать буквы перевёрнутыми и справа налево, чтобы в итоге зритель мог воспринимать их обычным образом. Через некоторое время мне удалось достать хороший бинокулярный микроскоп, с которым я и сейчас работаю. Так всё начиналось…

— Как случилось, что в Санкт-Петербурге появился музей ваших микроминиатюр?

— Когда работ было уже не одна-две, я начал участвовать в выставках на фестивале «Арт-Сибирь». Потом были персональные выставки, меня заметили и пригласили выставить свои работы в Санкт-Петербурге. Выставка имела успех, и мои партнёры предложили оставить работы, чтобы устроить постоянно действующую выставку. Я согласился, и сейчас в Музее микроминиатюр «Русский Левша» Международной гильдии мастеров находится больше сорока моих работ, в основном это классика жанра — подкованная блоха, верблюды в угольном ушке, надписи на волосе и на рисовом зёрнышке. Кроме этого, три моих выставки находятся сейчас в «разъездах» — двадцать работ в Великом Новгороде, двадцать пять — в Томске, ещё четырнадцать недавно вернулись из Шанхая.

Безобидное хобби

Есть в коллекции Анискина рисовое зернышко, на срезе которого написан фрагмент из рассказа Николая Лескова «Сказ о тульском косом левше и о стальной блохе». 2027 букв в 22 строчках! Образ лесковского Левши, с которого пошла слава о русских мастерах-умельцах, способных блоху подковать, как оказалось, не имеет реального прототипа. По словам самого писателя, этот образ собирательный, а теперь уже и нарицательный. У сибирского Левши Владимира Анискина этих самых подкованных блох не одна, а штук шесть. Композиция «Блошиная кузня», например, обыгрывает фразу из кинофильма «Самая обаятельная и привлекательная»: «Мужчина может иметь безобидное хобби». Кстати, Владимир Анискин — счастливый муж и отец, у него подрастают два сына. Домашние с уважением относятся к работе мастера. Сыновья понимают, когда папе нельзя мешать. Жена Светлана жертвует свои волосы для очередного шедевра (однажды, например, он написал на её волосе: «Задача искусства — волновать сердце»), а тёща Антонина Валентиновна часто работает смотрителем на выставках зятя.

— Что с технической точки зрения особенно сложно воплотить в микроминиатюре?

— Самыми привлекательными являются работы, облечённые в художественную форму. В моей коллекции это композиции с героями советских мультфильмов: Буратино, ВинниПух, Крокодил Гена с Чебурашкой, выполненные на маковом зёрнышке. Кроме того, что там виден каждый зубик у крокодила, можно «прочитать» эмоции на лицах героев, а этого добиться труднее всего.

— Наверное, увеличение может сыграть и злую шутку — исказить задуманное?

— Есть у меня работа, называется «Молодое вино». На срезе виноградной косточки размещена композиция: гроздь винограда, графин с вином и две рюмочки, наполненные вином. Кувшин и рюмки выточены из оргстекла. Одну рюмочку я выточил, а вторую пришлось переделывать не единожды, чтобы добиться точного повторения… Если говорить о более глубоком содержании, художественности... Бывает, смотришь на чью-то работу — и хороша, и правильна, и технична, но... холодная и колючая. А бывает наоборот — и простовата, и угловата, и неказиста, но тёплая и мягкая. На мой взгляд, дух творит себе форму! С каким чувством работает мастер над своим изделием, сколько сил он вкладывает в него — всё это незримо отражается на экспонате и затем воздействует на зрителя.

Пыль имеет цвет

У микроминиатюриста две беды — электростатика и собственное сердце. Чтобы сделать работу «Верблюды в игольном ушке», Владимир Анискин вырезал из платины не семь, как это было нужно, а семнадцать верблюдов! «Пока несёшь заготовку к подставке, она из-за электростатического разряда может отлететь, попробуй, найди её потом на столе или полу. Приходится вырезать новую». А ещё есть сердце. Мастер сел к микроскопу, успокоился, уравновесил дыхание, но пальцы продолжают передавать сердечные пульсации. На то, чтобы сделать рассчитанное уверенное движение, у него всего одна секунда. Одним словом, чтобы стать мастером-микроминиатюристом, нужно уметь владеть собой и собственным сердцем.

— Понятно, что работа над экспонатом требует больших душевных сил, и всё-таки, сколько времени уходит на создание одного маленького шедевра?

— В зависимости от сложности на одну работу уходит от недели до полугода. Но это время исключительно на изготовление, я не говорю о разработке идеи, поиске технологий и материала, что может длиться годами. Так случилось с работой «Роза внутри волоса». Идея этой работы принадлежит не мне, а украинскому мастеру Николаю Сядристому. Он один из основоположников жанра, ему сейчас уже за семьдесят. Я спросил у него разрешения выполнить эту работу. Он ответил: «Делай, если сможешь». Три года у меня ушло на то, чтобы решить такие задачи: как просверлить волос, из чего сделать сверло, как его затачивать, как его держать, как обрабатывать волос после сверления, из чего сделать розу, как её поместить внутрь и сделать так, чтобы её было видно. Волос я взял конский, потому что в отличие от человеческого, он прозрачный и имеет другое сечение, листочки и стебель сделал из частичек зелёной пылинки. Пыль только на первый взгляд имеет серый цвет, а если её поместить под микроскоп, то окажется, что она бывает разного размера, структуры и цвета. Я разрезаю её на части, как колбасу на дольки, и использую в своих работах наряду с другими материалами.

— Каждая ваша работа на выставке снабжена увеличительным стеклом или микроскопом. Оптика — вещь затратная, не думаю, что выставки приносят вам адекватную финансовую отдачу.

— Когда я начинал этим заниматься, совсем не думал о деньгах или выставках, а работал в своё удовольствие. И сегодня главный доход мне приносит не хобби, а наука. Так случилось, что моё хобби и моя научная деятельность тесно переплетаются и взаимно дополняют друг друга. Я занимаюсь исследованием микротечений, работаю старшим научным сотрудником в Институте теоретической и прикладной механики СО РАН, защитил кандидатскую диссертацию. Микротехнологии — это новое направление, и мои умения оказались как нельзя кстати.

P.S. К Новому году выставка работ Владимира Анискина откроется в Новосибирском государственном художественном музее. Если по прошествии трёх месяцев интерес посетителей к ней не угаснет, директор НГХМ Сергей Дубровин готов продлять выставку и дальше. Может быть, хотя бы таким образом работы сибирского Левши обретут своё постоянное место в Новосибирске.

 
 Буратино и черепаха Тортила

 
 Рисовое зерно

 
 Надпись на волосе

 
 Шахматный столик

 
 Пасхальное яйцо

 
Верблюды в игольном ушке

 
Молодое вино

 
 Пушка

 
Одна роза на волосе

   
Роза в волосе Алфавит русский
 
Шато 1956 года

 
 Спутник
 
Юный художник


http://vedomosti.sfo.ru/articles/?article=34676
Tags: картинки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments