govorilkin (govorilkin) wrote,
govorilkin
govorilkin

Categories:

Маленькие рассказы

МИКРОВОЛНОВКА

Трофим живёт с Леной уже лет десять. Из них почти шесть – в браке. Двое детей. Всё в порядке. Будоражащие эксцессы первого периода семейной жизни, с глобальными ссорами и бурными примирениями сменились спокойной позиционной любовью с мощными оборонительными сооружениями, многолетними осадами, подкопами, диверсиями, взаимной выдачей шпионов и вялыми перестрелками без жертв и разрушений.
Лена, в общем-то, очень дорожит мужем. А тот её - просто обожает. Вот, на днях купил новую микроволновку. Очень серебристую, как гостья из будущего. Но, когда распаковывал и ставил её на положенное место, споткнулся. Уронил хорошую вещь. Почти ничего в микроволновке не повредилось, только дверца как-то не до конца присасывается.
Но это – ничего. Функционирует, как миленькая. Микроволнует. Все функции и даже больше. Лена очень любит возиться с готовкой, когда Трофим сидит рядышком. Непонятно, что же там случилось с микроволновкой, но когда она работает, Лена легко читает мысли мужа. Радиус, правда, небольшой – метра три, но на кухню хватает. Первое, что она разглядела в Трофимовой голове, её, конечно, расстроило – три года трахать свою двоюродную сестру, прикрываясь банальными и анекдотичными командировками в Москву – это, всё-таки, чересчур. Правда, следом она поняла, что последний год Трофим полигамит через силу. Сестра ему здорово надоела. А, вот, Лена – нет. Это читается ярко и отчётливо. Как и то, что Трофим знает о том, что Лена всё знает. Потому, что тоже копается в её мозгах. Уже докопался до Саши, Рубена, Френсиса и, самое неприятное - до Петеньки. Так что – пока в расчёте. Живём дальше – любовь-то никуда не делась, это видно, как на ладони. Link
 
НЕДЕЛЬНЫЕ ЩИ

Егор с Леной, женой, отправились немного отдохнуть. В деревню. Рядом с Любанью. Дом у них большой, с Печью. И садик с яблонями. Лена, перед поездкой, нагуглила рецепт изготовления недельных щей.
Как только распаковались, приступили к готовке. Егор доставал из погреба капусту, драил громадный чугунок, протапливал печь и подчёркнуто брутально громыхал по полу дедовскими обрубленными валенками.
Пока щи томились, Лена бегала кругами и нетерпеливо хваталась за заслонку. Примерялась к ухвату.
Горячие, только что из печи, щи пахли одуряюще вкусно. И на вкус полностью соответствовали духу. Но назвать их недельными было никак нельзя. Пока.

На второй день творения в щах закипела примитивная одноклеточная жизнь. Третий день ознаменовался появлением сложной и многочисленной придонной флоры и фауны. Пузыри газов перемещали и смешивали слои жидкости и капусты. Одни виды вытеснялись другими, а те, в свою очередь, становились жертвами третьих и сотых.

Цивилизация, как ей и полагается, сформировалась к концу недели. Поползли вверх первые культовые постройки. Титанические храмы подмяли их под себя. Отважные щиплаватели пустились в каботажные рейсы, а затем – в неведомые дали, к самым стенкам мира. Фанатики науки гибли от рук фанатиков веры, но продолжали твердить, что мир – круглый. И - не вертится.
Буржуазные революции. Колонии. Войны за земли и за принципы. Учёные и мечтатели, стремящиеся ввысь, за границы сероводородной атмосферы. Великие просветители, продолжающие многовековую борьбу с безумной верой в Двух Творцов, пожирающих вселенную, и с древними пророчествами о скором конце света…

Пророчествами о Поварёшке.
Link</div>

НОЧЬ
 </div>
Капли дождя глухо барабанят по листьям. Щуплые, с пожелтелой хвоей сосенки робко жмутся к мясистым стволам сои. Мох пропитался влагой и сыто чавкает под сапогами Ставрогина. Непривычно свежий, текучий воздух. Еле заметная тропинка сворачивает в пшеничный лес. На опушке – роскошные четырёхметровые васильки.
Перед тем, как углубиться в чащу, Ставрогин перекидывает калаш на грудь и щёлкает предохранителем. Почти бесполезное здесь оружие, но, всё равно, так немного спокойнее. Всмотревшись в густой сумрак между гладкими столбами злаков, Ставрогин снимает с пояса флягу, встряхивает её, проверяя количество воды, и присаживается на корточки перед лужей. Отгоняет парочку излишне агрессивных амёб и, принюхиваясь, опускает флягу под воду. Когда бульканье прекращается, Ставрогин чуть поворачивает руку, выливая лишнее и, закинув в узкое горлышко пару таблеток, завинчивает крышку.
Откуда-то слева раздаётся вкрадчивый звук – будто кто-то огромным языком лижет не менее здоровенный лист бумаги. Резко выпрямившийся Ставрогин мгновенно успокаивается – никакой опасности нет. Это обычный слизень. Медленно тащит своё необъятное, маслянисто сверкающее тело через тропу. Протискиваясь между стволами, он вызывает целый водопад, а, следом, падают несколько семян пшеницы. Семена размером с докризисный кокос гулко ударяются о спину слизняка. ГМОтант сжимается в ком и, испуганно хлюпая, откладывает прямо на тропу приличную горку яиц. Затем, нервно вздрагивая, быстро скрывается в чаще.
Поскальзываясь на широком следе зверюги, Ставрогин подходит к кладке и, сняв шапку, набирает в неё десятка полтора настоящих куриных яиц. Хорошая еда. И – очень кстати.
В чаще начинают наседать комары. Они относительно небольшие, но кусают больно, метят прямо в сосуд и впрыскивают универсальную человеческую кровь. Если заснуть – накачают под самую завязку. «Лучше бы вискарь заливали, - думает Ставрогин, отмахиваясь веткой, - хоть какая-то польза… А вот, после заварушки, когда кровь нужна позарез – их хрен дождёшься!..»
Темнеет. Ставрогин находит чистую полянку и ставит палатку поближе к центру, где меньше травы. Дождь почти прекратился. Собрав охапку отсыревших дров, Ставрогин складывает их под тентом и отправляется за бензиновыми грибами. Здесь их много. Найти – проще простого – по запаху. Через пятнадцать минут костёр уже полыхает вовсю, а с краешку жарится яичница.

Проклятые бензиновики! Это из-за них обычно крайне осторожный Ставрогин нюх потерял. Когда он очередной раз оглянулся, посветив вокруг фонариком, было уже почти поздно. Со стороны палатки плотной волной накатывала говядина. Безглазая, бескостная, покрытая белёсой фасцией, она быстро двигалась к костру, подчиняясь своему странному инстинкту. Пока Ставрогин лихорадочно щупал автомат, говядина накрыла костёр, видимо, мечтая приготовиться в красивый бифштекс. Стало совсем темно. Фонарик упал в траву и погас. Судорожно дёрнувшись, говядина отшвырнула Ставрогина метров на пять. Не выпуская автомата из рук, он, кувырнувшись через голову, вскочил, помотал головой и дал длинную очередь, целясь в отблески углей. Из темноты, прямо в лицо, ударила горячая струя желудочного сока. Лоб будто ошпарило. Волосы на виске зашипели. Запахло блевотиной. Ставрогин продолжал палить уже наугад, зажмурив глаза. Завалить говядину, как известно, почти нереально. Нет центральной нервной системы. Нет крупных узлов. Безукоризненный ГМОтант. Вершина эволюции.
Ставрогин развернулся и побежал. Открыл глаза через пару минут, лёжа лицом в луже. Выдернув из уха амёбу, он вслушался в мерный шум пшеничного леса. Не сомневаясь, что говядина быстро идёт по следу, Ставрогин потянул носом, ловя бензиновый грибной запах. Большой огонь – его единственное спасение. От говядины, ползущей по свежим желудочным каплям, просто так, бегом, не уйдёшь. Особенно – ночью.
Слава богу – глаза целы. Слава богу, всё это – не впервой. Есть только одна проблема, и – довольно серьёзная. На большой огонь подтянутся другие.

Например – и тут Ставрогина основательно передёрнуло – свинина.
Link</div>
СКАЗКА ПРО МЫШЬ

У Вадика на кухне завелась мышь. Вадик поставил мышеловку и положил в неё вкусное сало. На следующий день Вадик не нашёл свою мышеловку и понял, что мышь больше, чем он думал. Соорудил мышеловку посолиднее и сала положил не жалея. Снова пропала мышеловка.
Вадик сделал совсем уж огромную мышеловку. Сложил в неё всё, что в холодильнике водилось. Утром вышел на кухню за привычным пивом. Попался и помер.
Старые мыши не только крупнее, но и не глупее Вадика.
Link

МАЛЕНЬКАЯ ПРАВДИВАЯ ИСТОРИЯ

Случилась эта маленькая история в стародавние времена. В те далёкие годы, когда небо было выше, а девушки – ниже. Когда крупицы мудрости рассыпал Гребенщиков, а вершины моды полировал Цой. Своими белыми шузами. Правда, речь не них. И даже не о девушках. Маленькая история случилась на сломе восьмидесятых, но и это не имеет значения, потому что произойти она могла когда угодно.
Мальчик лет пятнадцати, назовём его Саша, шёл со своими одноклассниками по весенней улице. Они двигались стремительно, почти бегом. Не из-за того, что куда-то особенно торопились. Гормоны подрастающих организмов бурлили в них не на шутку и требовали свершений. Значительное маячило впереди и гнало друзей непонятно куда. Всё время. Мимо большой надписи про то, что план это закон, выполнить его – долг, а перевыполнить – честь. Мимо дома быта и автоматизированной прачечной. Мимо пивного ларька-двустволки. Но в нашем случае они двигались из своей средней художественной школы в сторону пирожковой. Желудки будущих художников и дизайнеров нетерпеливо ворочались в предвкушении горячих пирожков с мясом. Таких, помните – с двумя острыми жопками и с заплетённым косичкой хребтом.
Итак. Саша, немного отстав от друзей, идёт вдоль скромного серого здания. Он знает, что это – морг, и с любопытством разглядывает окна первого этажа. Ничего интересного там, правда, не мелькает. Но одно окно распахнуто. На подоконнике виднеется какая-то банка, закупоренная полиэтиленовой крышкой. Литровая. На боку приклеен кусок пластыря и ясно читается жирная надпись: «КРЫЖОВНИК». Саша прикидывает высоту окна, и крикнув друзьям, что он их догонит, подпрыгивает. Несколько неудачных попыток. Наконец увесистая банка с аппетитным содержимым – в Сашиных руках. Он засовывает её в сумку и бежит к пирожковой. Идея такова: все берут по два пирожка и по чаю. Встают к столику. И, вот тут, Саша, не торопясь, достаёт банку варенья и, без особых комментариев и понтов, выкатывает её перед удивлёнными друганами. Будет красиво.
Примерно так всё и получается. Круглый белый столик. Друзья со своими тарелочками и стаканами. Скупой, но широкий Сашин жест. Банка – по центру стола. Полна до краёв. На белом пластыре, крупно: «КРОВЬ РЫЖОВА».
Link</div></div>ВЫМЕРШИЕ

Полдесятого утра. В кабинет профессора Василькова, возглавляющего отделение палеолита в институте истории материальной культуры РАН, входят двое. Невысокие, очень кряжистые мужики с суровыми лицами. Они плотно упакованы в строгие костюмы безнадёжно серого цвета. Тот, что постарше откашливается, хрустит пальцами и решительно шагает к профессорскому столу.
- Здравствуйте, Михаил Александрович, – не слишком внятно произносит он, - меня зовут Жора, а его, - дёргает головой назад, - Алик. Мы – неандертальцы.
Профессор Васильков открывает рот, собираясь что-то произнести в ответ, но «старший» быстро продолжает:
- Да-да, неандертальцы. Самые настоящие, надеюсь, вы уже успели нас рассмотреть…
Васильков, действительно, многое успел заметить – и низкие, массивные лбы обоих посетителей, и мелковатые, неумело выбритые подбородки, и непропорционально длинные, очень мускулистые руки, и короткие шеи, и - некоторую сутулость. Мясистые, широкие носы – тоже – в зачёт.
- Буду краток. Вы нам нужны, как эксперт. Нас много. Очень много. И скоро все остальные доберутся до Питера.
- Э-э-э… - профессор всё-таки решает вклиниться в монолог гостя, но тот снова гасит его порыв, протягивая вперёд обе ладони. Кисти рук, кстати, весьма необычные – автоматически подмечает Васильков.
- Вы, наверное, уже успели заметить – мы не вымерли – это – раз, и мы не дикари – два…
- Да я, собственно, и не…
- В общем, к вам прислушаются. Мы готовы пройти обследование. Анализы всякие… Кстати – с людаками… прошу прощения – с людьми мы не скрещиваемся. Проверено.
- А откуда вы здесь появились? – осторожно перебивает Васильков, - какими судьбами?..
- Из Сибири. Там, на севере-то, места хватает. Хватало.
- А почему – Петербург?
- Так сказал Пех – главный над всеми родами. Перед смертью. Мы такое не обсуждаем.

Через две недели триста тысяч неандертальцев наводнили Санкт-Петербург. Организованные и сплочённые, как муравьи, они быстро вникли в особенности городской жизни.
Выяснилось, что речь в человеческом понимании им не нужна. Телепатия или что-то вроде того. На любом расстоянии.
Попытки как-то организовать миграцию, переселить беженцев в специальные лагеря полностью провалились. Говорили, что неандертальцы купили на корню все городские власти. Ходили слухи, что у каждого из них – по мешку алмазов. Те алмазы, правда, никто в глаза не видел.
Разве что – две сверкающие громадины в ушах мэра.

- Эй, вождь! До Светлановского подбросишь? За 200 рэ?
- Садись, человек. Прокатимся.
- А правда, что вы в Буграх мамонтовую ферму построили и мясом торгуете?
- Есть такое дело…
- Так мамонты же вымерли, вроде?
- Мы, вроде, тоже.
Link

ВСТРЕЧКА

2003 год. Витя едет на своём стареньком Пассате из Петербурга – в Москву. Аккуратно обгоняет сварливых дальнобоев. Не суетится на скользком. Без нужды не лезет на встречку. Не гонит попусту. Слушает аудиокнижку. «Сказки народов мира».
Успокаивающий ритм привычной поездки позволяет расслабиться. Витя – хороший водитель.
Он никогда не засыпал за рулём. Даже не пытался. А тут – всё выходит совсем незаметно. Не было ни сонливости, ни этой, знакомой многим, преддремотной дурноты и спутанности. Витя засыпает.
Всё это должно было кончиться очень и очень печально. Через несколько секунд Витя выплывает на встречную полосу. Видит свет стремительно приближающихся фар и резко просыпается. Судорожно выруливает обратно. Встаёт на обочине. Протирает лицо снежком. Курит три сигареты подряд. Затем, опустив стекло, чтобы поднагнать отрезвляющего морозца, трогается.
Через полчаса Витя останавливается около Ситроенчика, вокруг которого суетится симпатичная барышня. Помогая ей с колесом, радостно отмечает, что свежеубитый брак не ослабил его социального оптимизма. Витя, мягко говоря, влюбляется, не успев затянуть болты.
Оставшуюся часть пути они проделывают вместе, идя караваном. Оля – москвичка.
Витя остаётся в её маленькой квартирке у Речного Вокзала.
Они женятся в максимально короткие сроки. С ребёнком – тоже не тянут. Витя находит хорошую работу. Пашет, как китаец на сборе гаоляна. Торгует софтом.
Семья преуспевает и активно размножается. Детей уже трое. Две девочки и мальчишка. Все пошли в маму – шустрые и говорливые.
В самом начале кризиса Витин бизнес приказывает долго жить. Витя основательно запивает.
Проблемы с женой дорастают до самых гланд и требуют какого-то радикального решения. Оно возникает внезапно, по дороге из Питера в Москву. Витя решает, что эта жизнь и так – сильно затянулась. Он кидает руль влево, на огромный встречный самосвал.
Видит свет стремительно приближающихся фар и резко просыпается. Судорожно выруливает обратно. Встаёт на обочине. Протирает лицо снежком. Курит три сигареты подряд.
2003 год. Не вылезая из-за руля, Витя дымит, приоткрыв дверь.
- Кризис… Обама… Оля... Что за хуйня лезет в бошку?!!

Link

 </div></div>ЧЕРНОЗЕМ

- И правильно, что ты к нам, Санёк, перебрался! У нас тут места отличные, заповедные просто!
- Ага!.. Я климат этот ваш очень люблю! Летом – тепло, солнечно, зимой – не слишком холодно. Думаю, здесь и осесть.
- Да… Чернозём у нас! Это что-то! В прошлом годе любовь у меня случилась. С соседкой одной. Прямо на работе сошлись, на пашне. Так через три месяца в этом месте из земли младенцы попёрли! Я полторы тысячи насчитал – все – один к одному – крепенькие мальчишки. Одинаковые, как на подбор. И – вылитый я на детских фотках! В пшенице их и не видно с дороги, а, как подойдёшь – там, среди пшеницы этой, полянка, типа - только младенцы и васильки.
- Ну! А ты чего?! С детьми-то этими?!
- А, чего? Мать сходила, посмотрела… Сказала – ночью откопаешь и перетопишь, или я тебе все кости, мол, переломаю.
- Бляяяя!.. А ты?!
- Не смог. Кишка, видно, тонка. Я вообще – добрый. Они теперь в Коробухино, в лесу нашем, шастают. Подросли… Дикие такие! Осторожные. Многие их, правда, видали уже. Мельком. Вот такой у нас тут чернозём! Ладно. Давай ещё дунем маленько.

Здесь и трава растёт – что надо.
Link

БОТЫ

Сергей Павлович уезжает в отпуск совершенно неожиданно. Даже для самого себя. Горящую путёвку в Таиланд подтвердили в последний момент. Оставшиеся до вылета два дня проходят в сумасшедшей кутерьме. Адреналина хватает и без любимого ежевечернего Каунтер Страйка. Рюкзак Сергей Павлович пакует в такой спешке, что забывает фотоаппарат, плавки и зубную щётку.
Компьютер остаётся включённым. С заведённой игрой.
Через три недели Сергей Павлович возвращается домой. Отдых прошёл славно – сноркинг или как его там? - на Тарутау. Сергей Павлович качественно смыл с себя асфальтовую плесень. Промассировался до печёнок. Наелся морепродуктов. До отвращения.
За время его отсутствия в Каунтер Страйке произошли некоторые изменения. То ли неведомые вирусы были тому виной, то ли – что-то ещё более хитрое. Двадцать ботов, которые бескомпромиссно мочили друг дружку без участия забывчивого отпускника, немного эволюционировали.
Если Сергей Павлович правильно понял, они помирились, разбились на два пола, и уже неплохо обжили территорию «офиса». Больше всего Сергея Павловича поражают две вещи. Дети. Графика потрясающая. Растут и учатся на глазах. Заложники. Боты разводят их в подвале. И – едят.
Сергей Павлович пугается не на шутку. В основном его заботит собственное психическое здоровье. Он недоверчиво всматривается в кипящую на экране жизнь. Особенно страшно ему делается тогда, когда он понимает, что боты его слышат и, похоже, видят. Говорят они на карикатурном, военизированном английском. Коренастый тип с длинной полуседой бородой инока падает на колени и, коверкая слова, кричит, что они, боты, очень ждали прихода Господина. И верили, что он не забыл их. Утерев покрасневшее лицо снегом, бот нижайше просит Господина заплатить за интернет. Его отключили, пока Господин отсутствовал. Ресурсы, говорит, иссякают, а дети растут. Заложников тоже надо чем-то кормить – они уже перестали приносить приплод.
Бот-инок утверждает, что его ребята расплатятся с Господином сторицей. Они знают, где брать вэб-мани.
Link</div></div>ЧЕЛОВЕК ЗА БОРДОМ
Сноубордист Юра посетил множество крутых во всех смыслах склонов. И на склоне лет, как только стукнул ему полтинник, решил, что пора сменить мечи на орала. Время лавин прошло. Наступило время валиума и валокардина. Он, человек с руками и ногами, растущими явно не только из жопы, начал творить добро.
До сих пор, главным его добром были доски. Сноуборды. Логотипы именитых производителей нескромно поблёскивали на полированных поверхностях. Юрины борды были по-своему прекрасны, а некоторые – прямо-таки, великолепны. Но одна деталь не давала Юре покоя – все, до единой, доски были, как ни верти, серийными изделиями, лишёнными уникальности.

Юра начинает делать борды сам. Поначалу, кустарность его изделий прёт наружу, вызывая у профессионалов-райдеров только ехидные смешки и покручивания пальцами у виска, но, со временем, всё меняется. Высокие технологии приходят на смену ножовкам и закопченным чанам с кипящими смолами.

На новые доски возникает неслабый спрос, сильно опережающий предложение. Тем более, в них, помимо отменного качества, есть ещё что-то. Слабоуловимое.
Во-первых, Юрины изделия поражают бывалых райдеров своей небывалой прочностью.
Во-вторых, серьёзные падения, которые, по всем прикидкам, должны были привести пользователей прямиком в травматологическое отделение, остаются совершенно без последствий.
Скорее – наоборот. Мишка рассказывает, что два компрессионных перелома грудного отдела, практически завершивших его карьеру, странным образом исчезли. Сразу после поездки на склон, где он аккуратно опробовал новое Юрино творение.
Серёга Леший, правда, после литра вискаря, божится, что у него выпрямилась голень. Тем, кто видел его сломанную ногу, поверить в это трудно, но знаменитый шрам над бровью Серёга как-то убрал.
Макс со своей язвой. Наталья с трубной непроходимостью. Санёк. Этот, вдохновившись откровениями друзей, гонит, что у него начали расти выбитые два года назад, в Гималаях, зубы. Предлагает всем желающим убедиться, что клык уже прорезался.

Ну, а что было дальше, все хорошо знают. Смешного мало. Юра, в своём собственном подъезде, получает четыре удара ножом под рёбра. Врачи говорят, шансов выкарабкаться – ноль. Еле шевеля синими губами, Юра шепчет Лешему:
- Слышь, Серёга… Ты ведь меня знаешь – я не крэйзи… Можешь для меня кое-что сделать? Там, в мастерской, много бордов… из них, надо бы - гроб…
- Юрка, ты чё говоришь-то?! Ты ещё на моей могиле нассышь…
- Да, ладно, Леший, хватит тут шоу долгоносиков устраивать… Чуть не забыл – надо, чтобы вскрытия не делали… Хер знает – мне кажется, что это - важно… Сможешь?..

В воскресенье Юра даёт дуба.

Удары в крышку гроба друзья слышат по дороге на Волковское кладбище.

В следующие выходные Юра, по прозвищу Лазарь, снова – на склоне.
Link</div>
Tags: сказочка
Subscribe

  • Дело было так.

    Северные русские княжества успешно вели бизнес в Прибалтике. Запатентовали право на пиздюли в той местности и получали налоги от местных. Всех всё…

  • Пикабушечкой принесло

  • Хорошо живем

    Всё же немного смешно читать каких-то консерваторов о том, что якобы происходит «порча мира» - мигранты, ЛГБТ, непонятная молодёжь и их…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments