govorilkin (govorilkin) wrote,
govorilkin
govorilkin

Categories:

Про Польшу

Про Украину уже постил, теперь про Польшу :)

http://putnik1.livejournal.com/46353.html
http://putnik1.livejournal.com/46623.html
http://putnik1.livejournal.com/46979.html
http://putnik1.livejournal.com/47225.html
http://putnik1.livejournal.com/47570.html
http://putnik1.livejournal.com/47785.html

особенно понравился пассаж:
Понять, как известно, можно все. Каждому хочется жить в сказке. Но жизнь куда грубее мечты. Уния с Россией, разумеется, не сделало Польшу раем земным. Сотрудничество местных властей с неповоротливой и косной российской бюрократией налаживалось со скрипом, порой переходящим в скандалы. И тем не менее, порядки в «конгрессовой» (русской) Польше не шли ни в какое сравнение с реалиями Австрии, где поляков держали на строгом поводке, на корню пресекая самые слабые намеки на желательность хоть какой-то автономии, не говоря уж о Пруссии, где поляки почти официально считались унтерменшами, исполнение польских песен – серьезным правонарушением, а попытка организовать польскую школу – преступлением, «тянущим» лет на 10 каторги. Более того, «русская» Польша на фоне тогдашней Европы была уникумом, безо всякого труда, на блюдечке получившим все то, за что спустя пять лет погибали, так и добившись успеха, карбонарии Неаполя и Пьемонта, не говоря уж об испанских «эксальтадос»; по большому счету, права, полученные поляками из рук Александра, народы других стран Европы (да и то отнюдь не все) окончательно обрели лишь после волны революций 1848 года. Чего-то еще в реальности тогдашней, пост-наполеоновской Европы, желать было, мягко говоря, неразумно. Польское общество, однако, желало. Полагая то, что имелось, само собой разумеющимся, оно требовало большего, причем прямо сейчас. По какому праву, гневно  вопрошали в салонах и кофейнях, из Конституции вычеркнуты некоторые симпатичные статьи, имевшиеся в эпоху Герцогства, а присутствовать на заседаниях сейма посторонние лица могут, лишь имея пригласительный билет? Как смеет комиссар, представляющий особу царя, участвовать в заседаниях правительства? По какому праву введена цензура, а республиканцев, избранных в сейм, в административном порядке лишают мандата? С какой стати, наконец, после смерти генерала Зайончека наместником назначен не поляк, а великий князь Константин Павлович? Да потому, с достойным уважение терпением, устно и через прессу разъясняли власти, что Россия в целом, в отличие от наполеоновской Франции и её сателлитов, пока еще абсолютная монархия, царь которой – фигура, стоящая над Конституцией одной из частей Империи, и кроме того, соответствующие статьи вычеркнуты и из французского Основного Закона, а всех подряд не допускают и на заседания британского парламента. Потому, что критика критикой, но издевательства над православием, оскорбление монархии и призывы к учреждению республики являются преступлением, так что пусть излишне бойкие журналюги радуются, что их материалы всего лишь уходят в корзину, а не ложатся в основу  уголовного дела. Потому, блин, что статус Королевства предполагает соответствующий личностный статус наместника, что-то вроде принца Уэльского, а Константин Павлович, великий князь, успевший даже какое-то время немножечко побыть императором, идеально удовлетворяет этому требованию, самим фактом своего пребывания на посту подчеркивающий исключительность положения Польши в составе Империи. Что еще не ясно? Объяснения были исчерпывающе обстоятельны, но вся беда заключалась в том, что все претензии, в сущности, были второстепенны. Главная причина бурления в обществе заключалась в желании поляков видеть «милую Ойчизну» единой, причем не просто единой, а в границах 1772 года – не только с «коренными землями», отторгнутыми Берлином и Веной, но и с "восьмью воеводствами" Литвы, Белоруссии и правобережной Малороссии. По большому счету, идея недовольных заключалась в том, что Александр на Венском конгрессе «предал» Польшу, не вынудив австрийцев и пруссаков отказаться от Познани, Гданьска, Люблина и прочих коренных территорий, и ежели желает теперь «заслужить прощение», то обязан немедленно и безусловно прирезать к Королевству Польскому «восемь воеводств», затем (но не откладывая дело в долгий ящик) начать войну с Австрией и Пруссией за «коренные земли» - опять же ради воссоединения их с Королевством, а потом, в идеале, предоставить возрожденной Речи Посполитой право самой решать, нужна ей уния с Россией или нет, а если не нужна, то на кого из европейских держав ориентироваться впредь. Только при выполнения Александром этих несложных условий «униженные и оскорбленные» готовы были на какое-то время успокоиться. И вот тут уже любые разъяснения были бесполезны. Ни о том, что Польше пора учиться быть обычным национальным государством, а не «малой империей», где православные приравнены в тягловому скоту, ни о том, что раздел польских земель осуществлен не злой волей России, а решением «европейского концерта», нарушать которое недопустимо, ни о том, наконец, что воевать с Австрией и Пруссией непонятно ради чего, еще не восстановив силы после войны с Наполеоном, как минимум, неразумно, польская общественность слышать не желала, все более проникаясь ненавистью к «угнетателям».
c. Дальнейшее общеизвестно. О подпольных обществах, заговорах, закулисных связях с австрийской (!) и прусской (!!!) разведками на предмет оказания помощи в борьбе с «варварами», короче говоря, о возне, предшествовавшей ноябрьскому (1830 года) мятежу в Варшаве, как и о самом мятеже, писать незачем.
Tags: история, ликбез, полезное
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment