February 4th, 2013

Дереву рыбный суп! Суп!

Продавая «Скотный двор» миру

Очень и очень конспективно, еще одно "примечание к примечанию"
-
Вы, вероятно, знаете историю о том, как сложно было Джорджу Оруэллу издать в Британии свою повесть «Скотный двор».

Закончив её в 1944-м году он столкнулся с тем, что никто в Британии не брался за публикацию. Издатели читали рукопись, хвалили, кое-что ругали, потом разводили руками «Вы же понимаете, сейчас время такое... Надо сплотить ряды, а вы очерняете союзника». Одно издательство взялось было за дело, но затем, по настоятельному «совету» начальника «советского отдела» Министерства Информации отказало в публикации (этим начальником был публицист Питер Смоллетт (венский еврей Ганс Петер Смолка, впоследствии был выявлен как советский агент)).

Единственным, кто согласился опубликовать книгу стал Фредрик Варбург, директор и совладелец издательства «Секер и Варбург», которое уже публиковало книгу Оруэлла «Памяти Каталонии». Издательство Варбурга занимало антикоммунистическую и антифашистскую позицию, а потому повесть, пусть и с проволочками, была опубликована в августе 1945-го года. «Хитом» книга стала год спустя, когда вошла в список «выбор редакции» одного из американских книжных клубов. За 3 года в США было продано 460 тысяч экземпляров «Скотного двора». Свой роман «1984» Оруэлл писал уже как «автор бестселлера».Collapse )
Дереву рыбный суп! Суп!

Выборы, выборы ...

Вообще тема выборов в Гражданскую войну -- очень интересна. Все стороны в ней апеллировали к воле народа и объявляли себя выразителем его интересов. Соответственно, и большевики, и эсеры, и "белые" клялись в верности принципам представительной демократии. Но при этом "белым" (объединяя сюда все силы, признавшие власть Колчака как Верховного правителя) было сложнее всего. Большевики опирались на легитимность Съезда Советов, эсеры -- на легитимность Учредительного собрания. "Белые" же учредилку ненавидели едва ли не больше, чем большевиков -- и было за что... Но в результате им приходилось апеллировать к легитимности не существующего или существовавшего, а будущего представительного органа -- условного Национального собрания, которое они обещали созвать после окончания гражданской войны (и своей победы).

Вопрос о процедуре этих выборов старательно обходился: всем было ясно, что при условии свободных выборов на них неизбежно побеждали эсеры -- причем, скорее всего, в коалиции с большевиками (как в Дальневосточной Республике). Запретить большевиков -- их "электорат" дружно проголосует за эсеров. Запретить эсеров... а тогда при чем тут вообще демократия? Да и Европа не поймет... Единственным выходом оставалось либо до предела оттягивать выборы под предлогом беспорядков в стране, либо соорудить нечто "всенародно"-бутафорское без всяких выборов -- по типу Земского Собора генерала Дитерихса во Владивостоке в 1922 году.

(Вообще Дальний Восток, отрезанный от основной России и процессов в ней, служит наглядным примером альтернативной истории Гражданской войны -- этакий "Остров Крым", но реальный, а не выдуманный и подогнанный под нужную схему. Второй "альтернативный" пример -- Северная область, но это совсем уж отдельная история...)

Однако помимо центральных нужны были и местные органы власти -- не назначать же в каждую волость военного коменданта с соответствующим штатом писарей и курьеров, на это никакой армии не хватит. Вообще работа местной власти на "белой" стороне в годы Гражданской войны -- тема интереснейшая, но крайне плохо изученная. Если деятельность местных органов Советской власти (а также ревкомов и комбедов) в советское время еще как-то изучали, хотя и обходя острые углы, то аналогичных исследований по территории антибольшевистских правительств я не встречал.

Быть может причиной тому -- отсутствие видимой системы в их создании и деятельности. Если на территории Комуча и прочих сибирских правительств в 1918 году было восстановлено земство 1917 года, то Деникин решил не играть в эсеровские игры. И оказался в тупике. Выборное законодательство он создал -- но сами местные выборы проводить в итоге решился лишь в ряде крупных городов, а также на Дону и Кубани, где можно было хоть как-то рассчитывать на лояльность казачьего населения. Впрочем, на Кубани дело тоже окончилось печально -- Краевую раду пришлось разгонять, ее председателя Быча убили, а священника Кулабухова, депутата, министра внутренних дел и члена кубанской делегации на Версальской конференции, вообще повесили по приговору военно-полевого суда. Такая вот получилась представительная демократия...

Возвращать земские органы власти 1917 года (как это было в Сибири) Деникин не захотел, поэтому местная власть на территории ВСЮР организовывалась на основе "цензового" земства царских времен. Но с тех пор прошло уже больше двух лет, деятелей прежних органов власти надо было еще найти, да и авторитетом они уже не пользовались, особенно в сельской местности, где настроения народа кардинально изменились. Поэтому за пределами городов местная власть при Деникине либо не функционировала вообще, либо осуществлялась чрезвычайным порядком -- присылаемыми сюда армейскими либо полицейскими силами. Ну и отношение населения к такой власти было соответствующим...

В этом плане, кстати, большевики действовали наиболее эффективно -- у них была система выборных Советов, представлявших если не все население, то значительную его часть. Понятно, что выборы тоже проводились с ограничениями, неудобные Советы периодически разгонялись и переизбирались заново либо вообще заменялись на ревкомы/комбеды. Но все-таки в них действовали люди, знавшие местную обстановку (текущую, а не на 1916 год),пользовавшиеся поддержкой какой-то части населения, а вдобавок готовые ставить на кон свою жизнь (к чему земские деятели царских времен были совершенно не приспособлены, воспринимая власть как синекуру). Многие их могли не любить -- но по крайней мере уважали.

Поэтому у большевиков -- работало, у эсеров -- работало, пусть и хуже, а у Деникина -- не работало. У Колчака поначалу более-менее работало... но потом заработало против него.

автырь uldorthecursed в И к предыдущему посту