govorilkin (govorilkin) wrote,
govorilkin
govorilkin

Categories:

Оптимистичный вариант

Когда будущий нобелевский лауреат В.С. Найпол, индиец с Тринидада, впервые приехал на родину предков, он обнаружил, что индийцы умудряются в упор не видеть простейших примет Индии, которые сразу замечает любой приезжий. Например – многочисленных сограждан, ежедневно справляющих нужду на улицах.

Найпол называет это умением не смотреть на вещи прямо. Если иностранец, преодолев смущение, пытается обсудить с индийцами увиденное, они не верят и искренне возмущаются: не может быть, ведь индийцы – самый чистоплотный народ в мире, религия предписывает им ежедневное ритуальное омовение. А вот европейцы – кошмар! – одной и той же рукой берут туалетную бумагу и еду со стола, и моются в ванне, загрязняемой телом купальщика.

Благодаря тому же самому умению не смотреть на вещи прямо  ортодоксальные евреи в Израиле будут уверять, что в их стране нет евреек-проституток, а в Иране то же самое скажут про мусульманских девушек. В Греции расскажут, что в современных греках нет турецкой  крови, потому что православные гречанки во времена турецкого ига никогда не спали с турками, и что произношение греческого языка не изменилось со времен Гомера.

А на Украине будут настаивать, что Украина такая же страна, как любая другая в Европе. Такая же, как Франция или Польша. Иностранец, который по наивности прямо посмотрит на вещи и скажет, что – нет, не такая же, наверняка навлечет возмущение украинцев, как Найпол индусов.

****

Если посмотреть на вещи прямо, голосующая Украина опять разделилась на географические и этнические половины (карту можно посмотреть здесь), как на президентских выборах пять лет назад, и как на всех прочих выборах. Обычные демократии так не голосуют. В них страна во время выборов тоже разделяется пополам, но это половины не территориальные, а идейные: больше или меньше налогов, щедрее или скупее помощь непутевым бедным, добрее или строже с иммигрантами.

На Украине вместо этого работает простой, как система наведения ПВО, принцип «свой-чужой». Только близкая к автомату система распознавания  «свой-чужой» заставила Восток дружно проголосовать за человека, который владеет русским, как иностранным, – так тяжело он подбирает на нем слова.

Или вот, хорошее доказательство, что демократия на Украине получается не такая же, как во Франции или в Испании. С переходом страны к демократии обычно уменьшается коррупция. На Украине ничего такого не произошло. Индекс восприятия коррупции от Transparency International c 2005 г. не изменился, и он на российском низком уровне. Ясно, почему.  Когда политическая борьба на самом деле – этническая и территориальная, главное – не отдать власть представителю соперничающего рода-племени. Тут уже не важно, ворует свой или нет. Плохой свой все равно лучше, чем хороший чужой. И вообще, пусть лучше свой возьмет, потому что иначе чужой захапает.

****

Украина – совсем не такая же страна, как Франция или Польша. И не такая же, как Россия, только лучше (хуже).  Таких, как Украина, в мире раз-два и обчелся. Ну, может, три–четыре, это всем известно в целом мире.

В мире полно мононациональных стран, вроде Франции, Польши, Греции, много многонациональных стран, таких, как Россия или Испания.  А таких, как Украина – когда в государстве две титульных нации, таких «стран на двоих» мало.

Для умеющего не смотреть прямо – все просто: Индия – страна индусов, Франция – французов,  Украина – такая же страна, и раз она называется Украина, то там живут украинцы, говорящие на украинском, а все остальное – от лукавого, жмет при ходьбе и как-нибудь само рассосется от правильного питания. Можно, подобно найпловским индусам, в упор не замечать, что это не так. Но от уверений, что они правильно ритуально очищаются, на улицах не становится благоуханней.

Стран «на двоих» немного, и все они, что называется, с судьбой. Чехословакия – в лучшем случае, а так – Кипр, Босния, Судан, Шри-Ланка,  Северная Ирландия.  Где с пакетами в руках уплетают в уголках друг от друга по секрету кто пирог, а кто конфету. А до этого за конфету еще передрались.

Но не все так безнадежно. Есть и другие примеры жизни вдвоем. Есть Канада, есть Швейцария, есть Бельгия. Мне однажды приходилось писать, что случай Бельгии подходит к Украине ближе всего. В Бельгии шесть с небольшим миллионов фламандцев, говорящих по-голландски (60 % населения), и около 4 млн валлонов, говорящих по-французски (40% населения). Бельгия существует уже почти 200 лет, и все это время не только иностранные, но и многие собственные политики называли ее буферным государством и исторической ошибкой. Так же недоброжелатели называют Украину.

«Историческая ошибка» случилась во время революции 1830 г. Тогда католики южных Нидерландов – французы и голландцы – отделились от протестантских Объединенных провинций Нидерландов. Великие державы поддержали сепаратистов и дали им короля.  Название страны взяли из учебников: в этих краях Юлий Цезарь воевал с кельтским племенем белгов. Понятно, что увидел и победил. Теперь вместо них – голландцы с французами.

Это был один из последних примеров, когда общая история, культура и религия оказались важней языка и нации. Жители Фландрии – северной, говорящей по-нидерландски части Бельгии – такие же голландцы, как жители Нидерландов. Но, в отличие от северян, они во время реформации XVI в. остались католиками, а с XVII по XIX век развивались в рамках отдельного от Голландии государства – Испанских Нидерландов, которые потом по наследству попали к венским Габсбургам и стали зваться Австрийскими.  Жители южной Бельгии – валлоны – такие же французы, как во Франции. Но со средних веков они жили вне Франции: в границах сначала Бургундского королевства, потом тех же Испанских  и Австрийских Нидерландов.  Эта общая история объединила жителей Южных Нидерландов (будущей Бельгии) друг с другом больше, чем их разъединял язык, а также острый галльский ум и сумрачный германский гений.

В новой стране крестьяне и рабочие говорили на своих языках, а король, двор, профессура и буржуазия – по-французски. Этому никто не удивлялся: по-французски элита старалась говорить тогда и в Нижнем Новгороде.

Потом по моде XIX и XX века нация стала важнее всякой там религиозной и исторической общности и верности королю. Фламандцев стало раздражать доминирование в политике, образовании и культуре острого галльского ума в виде засилья всего французского и французов. С другой стороны,  германский гений так попер, что Фландрия  сначала догнала Валлонию по уровню экономического развития, а потом стала богаче. Каковой остается и сейчас.

Валлонская половина сперва принуждала фламандскую к единству на своих условиях. Фламандцы  угрожали сепаратизмом. На каждых выборах граждане немедленно делили кандидатов по роду-племени на своих и чужих. Бельгия ходила по кругу. Как Бельгия в колесе, пошутил Саша Стукалин, теперь замглавред «Коммерсанта». А нынче Бельгия уже песенки поет и орешки все грызет. И скорлупки почти исключительно золотые. $37 000 – ВВП на душу населения в 2009 г.
 
****

А все потому, что однажды бельгийские политики поняли, что не могут позволить себе не смотреть на вещи прямо. Они не стали отворачиваться и читать, что у них написано в конституции, в декларации независимости, древнем эпосе и в песнях местного певца, отечество сравнившего с подругой, в чем проявился пусть не тонкий вкус, но знание географии: южане здесь по субботам ездят к северянам и т.д. Впрочем, ездят не все: мне попадались валлоны, которые бывали в Америке, но всю жизнь не заезжали на северную половину собственной страны.  Помню одного: в валлонском г. Шарлеруа хозяин Star Rock Cafe Роже Дюпюи говорил: «Ноги моей во Фландрии не было уже 15 лет. И не будет. Их спрашиваешь дорогу, они посылают в другую сторону, вдобавок во время войны все они были коллаборационистами». Невольно в зеркало глядится и узнавать себя стыдится. Просто не Шарлеруа, а Мариуполь.

Бельгия до сих пор существует и грызет золотые орешки, потому что политики и интеллектуалы честно признались себе в том, что и так знали все простые бельгийцы: это страна, где живут два народа, у которых есть разные интересы и разный язык; что фламандцев несколько больше, но именно их язык нуждается в защите, потому что соседняя Франция и ее язык сильнее. Сначала думали об унитарном двуязычном государстве, где бы все говорили на двух языках. Из этого ничего не вышло: политики готовы были учить чужой язык ради победы на выборах, но не было такой силы, которая заставила бы заговорить на голландском металлургов Намюра. Совсем как на Украине: политик Янукович согласен ради карьеры говорить по-украински, но донецким шахтерам это ни к чему.

В 1963 г. в Бельгии провели языковую границу. А к 1993 г. после споров и уточнений в несколько этапов приняли федеративную конституцию. В ней раньше, чем то, что власть проистекает от народа и принадлежит королю, записано, что Бельгия – федеративное государство, которое состоит из трех общин (французской, фламандской и немецкой) и трех регионов (Валлонского, Фламандского и двуязычного региона Брюссель). К северу от языковой границы школа, университет, суд, государственная служба, финансовая отчетность компаний, названия улиц должны быть на голландском, к югу – на французском. «Столица Европы» – Брюссель – находится внутри фламандского региона, а говорит преимущественно по-французски. Но при этом местные жители четко отличают себя от франкоговорящих пролетариев юга. Совсем как говорящий по-русски Киев не ощущает особого единства с русскоговорящим Донбассом. Брюссель поэтому единственный официальный двуязычный регион.

Под этот раздел соорудили политическую систему. Теперь в Бельгии после выборов по нескольку месяцев может не быть правительства,  зато люди голосуют не за племенных вождей,  а за политические и экономические программы, за идеологии, на худой конец – за симпатичные им физиономии. Для этого пришлось создать механизм раздельного голосования.  Кладите всё на стол и делите всё на сто. Есть валлонские социалисты и фламандские социалисты, валлонские христианские демократы и фламандские христианские демократы. Партии борются между собой в своих регионах, а потом победители путем переговоров создают федеральное парламентское большинство обязательно из фламандских и валлонских партий. И министров в правительстве должно быть поровну. Конституция, брат. Хоть и не брат ты мне, рожа фламандская!

При таком-то вот скандальном разделении политической и языковой жизни, центральная власть на удивление сильна. Все главные функции государства находятся у федерального центра: правосудие, полиция, оборона, денежная политика, большая часть внешнеполитических вопросов и внутренних дел, госкомпании (почта и дальнее железнодорожное сообщение), государственный долг и внешние финансовые обязательства, даже часть здравоохранения и образования,  и на все это – 50% государственного бюджета. Что мы сели по углам? Всё поделим пополам. Разделите всё на всех: вам орех, и нам орех.

Это напрямик воплощенное в политической системе равенство и братство может показаться наивным, а процедуры, связанные с ним, – долгими и путанными, но это – лучший способ, который нашли бельгийцы, чтобы освободить страну из колеса родоплеменной борьбы и выпустить на настоящую свободу. Кроме того, все бельгийцы, с кем мне удалось пообщаться, – а это была приличная выборка, от сепаратистов до федералистов – говорили одно и то же: если б в Бельгии пытались построить унитарное государство, страны бы уже давно не было на карте. А так шарнир, которым прикреплены друг к другу половинки страны, позволяет им двигаться почти свободно относительно друг друга, не создавая лишнего напряжения. Чудо политической инженерии.

Может, Украине и не надо во всех деталях идти по пути Бельгии (хотя, почему, собственно, нет?), но если бы она сейчас была устроена по-бельгийски, не победил бы Янукович: такого кандидата просто не было бы во втором туре. А если бы и был, его победа не смотрелось бы с другого берега Днепра как вражеское нашествие.

автырь
Tags: полезное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments