govorilkin (govorilkin) wrote,
govorilkin
govorilkin

Categories:

Бедные, "уникальные" западенцы

   Типичными для первых месяцев войны были массовые расстрелы политзаключенных. Этим занимались обе стороны во время отступления, когда не было возможности организованно вывезти заключённых (в силу особенностей военной ситуации, такой возможности не было почти никогда). На Юге самый известный расстрел произошёл в начале июля в тюрьме города Тэчжона. Июль 1950 года, расстрел заключенных в Тэчжоне. Когда северокорейские силы стали подходить к городу, большинство политзаключённых было расстреляно южнокорейской полицией. Заключённых связывали и на грузовиках везли в лес, где уже были готовы траншеи для их тел. В течение нескольких дней было расстреляно не менее 1700-1800 человек (возможно, много больше).
    Резня в Тэчжоне сейчас известна лучше многих других эпизодов такого рода, но для того времени она не была чем-то из ряда вон выходящим. В июле и августе политические заключенные расстреливались по всей стране. При этом многие из расстрелянных не были активными врагами южнокорейского режима. "Преступление" могло, например, состоять в том, что человек принял участие в организованной коммунистами забастовке или просто в ссоре нелестно отозвался о местном полицейском. В более нормальной обстановке такого "подозреваемого", скорее всего, выпустили бы (возможно, отлупив "для профилактики"). Однако танки 104-й северокорейской бригады уже вели бой на ближних подступах к городу, и полиция решила вопрос радикально.
    Скоро подобные расстрелы стали происходить в другой части страны – на этот раз, по инициативе Севера. Октябрь 1950 года, город Хамхын стал местом очередного массового расстрела мирных жителей.В сентябре-октябре 1950 г. северокорейцы оказались практически в той же ситуации, в которой их противники находились всего двумя месяцами ранее. Высадившиеся в Инчхоне американские войска быстро продвигались на Пхеньян, северокорейская армия была разгромлена в последней отчаянной попытке удержать Сеул, и падение города стало неизбежным.
    В создавшейся обстановке северокорейские службы безопасности стали действовать в той же самой манере, что и их южнокорейские коллеги. В том же самом Тэчжоне перед сдачей города почти все политические заключённые были расстреляны – на этот раз, разумеется, северянами. По мере поспешного отхода остатков северокорейской армии на Север, расстрелы стали происходить и в других местах. Печальную известность приобрели события в Пхеньяне, где были уничтожены почти все политзаключенные, которые на начало октября 1950 г. находились в тюрьмах города. Только некоторые наиболее заметные фигуры, которые имели пропагандистскую или символическую ценность, были эвакуированы из города перед его падением. Опять-таки среди расстрелянных было немало людей, невинных даже по сомнительным стандартам сталинистского правосудия. Октябрь 1950 года, город Хамхын стал местом очередного массового расстрела мирных жителей. Как всегда, точные цифры неизвестны, но считается, что не менее 2000 заключённых были убиты в Пхеньяне между 10 и 15 октября.
    Политический террор широко использовался обеими сторонами. Жестокость коммунистического правления, массовые мобилизации в армию и неспособность наладить снабжение продовольствием были тремя главными факторами, которые настроили против Севера население Юга, изначально по большей части нейтральное. Упомянутый выше Ким Чхиль Сон не был особо огорчён приходом красных в конце июня, но прошло три месяца – и в сентябре он ликовал, когда американская и южнокорейская артиллерия начала обстреливать его район, поддерживая наступающие на северный Сеул войска – "скоро конец этому ужасу, а если погибну, то лучше уж смерть, чем жизнь в постоянном страхе" (впрочем, Ким Чхиль Сон сохранил профессиональную отстранённость хорошего историка, и с восхищением писал как о героизме наступающих, так и об упорстве обороняющихся).
    С самого начала оккупации Юга северокорейские власти стали внедрять в стране классическую сталинистскую систему, причём делали они это с предельной свирепостью. Октябрь 1950 года, город Хамхын стал местом очередного массового расстрела мирных жителей. "Классовых врагов", как и полагалось, находили повсюду. Каждый, кто "сотрудничал" с правительством Ли Сын Мана (то есть работал в любом государственном учреждении) или имел мелкий бизнес мог быть объявлен "реакционным элементом".
    Например, в изученном недавно южнокорейским историком Пак Мён Римом поселке с населением меньше чем сто семей в августе 1950 г. местные красные власти арестовали: пожилого крестьянина, который был деревенским старостой при правительстве Ли Сын Мана, врача восточной медицины, который, был богатым человеком по стандартам этой деревни, и недавно переселившегося туда рабочего из Сеула – очевидно, просто потому, что он был в деревне чужаком. Ни один из них не вернулся обратно в деревню живым – вероятнее всего, все они попали под очередную разгрузку тюрем во время последовавшего вскоре контрнаступления южан.
    Впрочем, возвращающиеся южнокорейские силы не слишком отличались от своих противников готовностью уничтожать супостатов и их сторонников – и реальных, и потенциальных. Сентябрь 1950 года, окрестности города Чончжу, Южная Корея. Дух того времени был хорошо выражен одним ветераном-ополченцем, который недавно сказал в телевизионном интервью: "Мы должны были убить краснозадых, должны были их убивать! Почему? Если бы [мы] не убили одного из этих ублюдков, то он потом бы убил бы десять наших. Таким образом, мы отдавали ли бы десять или двадцать жизней наших парней, оставляя одного из них живым, так что мы должны были их убивать. Если это – краснозадый, то мы должны были его убить". Что же, логика в этом рассуждении есть. Проблема в том, что противоположная сторона придерживалась такой же логики и считала, что её священная обязанность – убивать "реакционную сволочь". Ситуация становилась совсем мрачной от того, что обе стороны имели довольно туманные представления о том, кто же конкретно относится к "краснозадым" или "реакционной сволочи".
    Даже вполне невинный акт мог интерпретироваться как "сотрудничество с красными". Недавно в весьма малоизвестных мемуарах мне попалась история крестьянина, который во время северокорейской Сентябрь 1950 года, окрестности города Чончжу, Южная Корея. оккупации взял корову, которая до того принадлежала его богатому соседу, бежавшему от наступающих коммунистов. Корова вскоре отправилась в свой коровий рай, а вернувшиеся в деревню белые арестовали крестьянина. Его обвинили в том, что он - сторонник коммунистов, и то ли хотел поживиться за счёт кулацкой коровы, то ли вредительски свёл ее со света. Крестьянина чуть было не расстреляли. К счастью, этот инцидент имел место уже после войны, в конце 1953 г., когда страсти несколько поостыли, и не исключено, что именно поэтому крестьянин уцелел.
    Мы, скорее всего, никогда точно не узнаем, сколько людей погибло в кровавые месяцы "бело-красного террора", между июнем 1950 г. и мартом 1951 г. Конечно, обе стороны опубликовали свою статистику, однако к ней надо относиться крайне осторожно. Цифры не только преувеличивались из пропагандистских соображений, но и брались с потолка, так как в условиях всеобщего хаоса и коллапса бюрократического аппарата ник-то не мог считать убитых – даже если такое желание у кого-то появлялось всерьёз. Ясно одно, что только тюремные расстрелы унесли не менее 15 тысяч жизней, а общее количество жертв, скорее всего, существенно превышает 100 тысяч человек. Эти люди погибли – и были вскоре забыты. Впрочем, такова обычная судьба безымянных жертв любого массового террора.

На фото (в порядке появления в тексте):

1 – Июль 1950 г. Расстрел заключенных в Тэчжоне. Во время войны южнокорейско-американская военная пропаганда использовала это событие, чтобы поднять боевой дух солдат, объясняя им, что они борются с безжалостными коммунистическими убийцами. Не так давно, однако, выяснилось, что на самом деле заключенных расстреляла южнокорейская военная полиция, что подтверждают приведенные снимки.
2-4 – Октябрь 1950 года. Город Хамхын в Северной Корее стал местом очередного массового расстрела мирных жителей. На Юге в нем сейчас обвиняют северян, на Севере – американцев.
5,6 – Сентябрь 1950 года, окрестности города Чончжу, Южная Корея. Снимок из американского военного архива. Никаких пояснений к фотографии не приводится. Кто эти люди, кем и за что они расстреляны, мы уже, скорее всего, не узнаем никогда. На нижнем снимке – местные жители разыскивают среди убитых своих родственников.

 

Tags: история
Subscribe

  • Заклятая дружба флота и авиации

    Дэвид Ирвинг "Оружие возмездия. Баллистические ракеты Третьего рейха": "...Ответ экспертов поверг его в смятение. Профессор Томас…

  • Кто сказал украина?

    Датские спецслужбы оказались на корню скуплены американцами, и шпионили не только за другими странами ЕС, но и за своей собственной. Любая…

  • Про

    День сурка Как мы в конце 80ых - начале 90ых не понимали американские фильмы * Переключая каналы наткнулся на кусок всеми любимого "Дня…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments