govorilkin (govorilkin) wrote,
govorilkin
govorilkin

Categories:

ЧЕРНЫЙ ОРЕЛ, БЕЛЫЙ ОРЕЛ (2)

ЧЕРНЫЙ ОРЕЛ, БЕЛЫЙ ОРЕЛ (2)
 
Детское время

Летом 1918 года, когда Австро-Венгрия уже признала УНР, галицийские политики, все, как один, разумеется, «украинцы», сознавая, что «распад монархии особенно сильно прогрессирует на протяжении последних трёх месяцев», пребывали в приятном возбуждении. Когда же в октябре по умирающей империи прошла волна массовых забастовок и началось формирование Национальных советов — местных органов власти, призванных обеспечить права аборигенов, возбуждение начало зашкаливать. Однако в бочке сала явственно просматривался ушат дегтя. Еще 7 октября варшавский Регентский совет заявил, что Польша непременно будет восстановлена, а 9 октября последовало уточнение польских депутатов венского рейхстага, не просто восстановлена, а в границах 1772 года. Начиная с Галиции. Где, правда, поляков обитало меньшинство, миллиона полтора из 5,4 миллионов населения в целом, но кого это волновало? В ответ уже 10 октября «украинская» фракция во главе с Евгением Петрушевичем (помните такого?.. да-да, ключевой свидетель на «процессе Маркова») решила созвать во Львове Украинский национальный совет – парламент «украинцев» Австро-Венгрии, что и сделала 18 октября галицийская делегация Совета во главе с Костем Левицким (еще один ключевой свидетель на том же процессе). Совет декларировал создание украинского государства на землях Галиции, Буковины и Закарпатья и подчинил себе «сечевых стрельцов». Поляки, однако, уже намеревались ехать из Кракова и объявлять аншлюс. В связи с чем, в ночь на 1 ноября «сечевые стрельцы» без всякого сопротивления со стороны властей взяли под контроль Львов, Станислав, Тернополь и все остальные сколько-нибудь значительные города, а . губернатор сдал власть ставленнику УНС, 3 ноября издавшему манифест о независимости Галиции. 13 ноября была провозглашена ЗУНР. Сечевые стрельцы стали костяком Галицкой Армии. Гладко, однако, было только на бумаге. Пока депутаты грезили, народ на местах действовал. Буковинские румыны, например, заявили, что веками мечтали влиться в Romania Mare, и уже 11 ноября доблестные части королевской армии парадным маршем вошли в Черновцы, не дав «Краевому комитету УНС» порадоваться жизни и неделю. В Закарпатье, что называется, своя своих не познаша, и вооруженные люди активно выясняли отношения на предмет, с кем быть – с Венгрией, Чехословакией, Россией или все же идти под руку УНС, причем «украинствующие» оказались в меньшинстве, а «русофилы» наоборот. Даже в самой Галиции единства мнений по этому поводу не наблюдалось: если Республика Команча, образованная в краях, населенных лемками, заявила о том, что считает себя частью ЗУНР, то соседняя с ней Русская народная республика лемков постановила войти в состав России, а пока это невозможно, просить о защите от «украинцев» Прагу. Однако все это были пустяки, потому что имелась еще и такая радость, как поляки, считавшие, что у «галицийского вопроса» есть одно решение, и притом, как говорилось в старых учебниках математики, только одно.

Уже 1 ноября в Перемышле начались столкновения между спонтанно возникшим польским ополчением и отрядами новоявленной «украинской власти». Имея больше оружия, опыта, да и численно превосходящие, сторонники ЗУНР неприятный эксцесс уладили за три дня, однако еще через неделю к Перемышлю подошли польские войска, быстро разъяснившие ситуацию и развернувшие наступление на Львов, где с 3 ноября у шли ожесточенные уличные бои. Ситуация в столице пока еще провинции была, надо сказать, сюрреалистическая. Украинских формирований там было, естественно, больше, чем где-нибудь, вооружены они были очень хорошо, так что УНС ничуть не сомневался в быстром и успешном подавлении «беспорядков», однако всего через три дня после старта польское ополчение, имевшее две винтовки на семерых на пятерых и на треть состоявшее из «орлят»-тинэйджеров, уже овладело половиной города. Спешно подброшенные подкрепления «сечевых стрельцов» делали грозный вид ровно два дня, а затем плотно сосредоточились на хотя бы защите от «орлят» центра. К слову, ежели кого-то шокирует тон изложения, скажу сразу: все, конечно, было серьезнее, поскольку во Львове, в отличие от Крут, детей на растерзание не бросали. Говорить никто ни с кем не хотел, да и не о чем было говорить, вопрос о Львове был принципиальным, и это понимали даже «орлята», 12 ноября попытавшиеся решить вопрос сами и окончательно, но, о радость, отброшенные взрослыми сечевыми дядями под командованием даровитого командира Григория Коссака. После чего, вдохновленный «великой победой» УНС провозгласил создание Западно-Украинской народной республики и был рад. Аж до 15 ноября, когда поляки, наругав «орлят» за излишек инициативы, восстановили status quo, вынудив «законную власть» просить перемирия. Помирившись, и те, и другие стали ждать помощи, однако появившиеся первыми крестьяне из окрестных сел, изменить что-либо они не смогли, зато к полякам подошла помощь из Перемышля. Так что и «орлята», и их папы с мамами могли расходиться по домам, доверив дальнейшую работу профессионалам. По домам, однако, не разошелся никто. Напротив. И в ночь на 22 ноября, после спешного убытия «законной власти» в направлении Тернополя, «украинские войска» ушли вслед за руководством, а польские заняли, наконец, центр города. Параллельно устроив солидный еврейский погром, - не из пресловутого даже антисемитизма, а в связи с тем, что львовские евреи, ослушавшись своих лидеров, защищали дело ЗУНР даже тогда, когда на улицах не осталось ни одно «сечевика».

Туда-сюда-обратно

Огорченные и озадаченные, «законные власти», эмигрировавшие в Тернополь, тем не менее, времени даром не теряли. Убедившись, что поляки приостановились, переваривая Львов, они организовали выборы парламента - Украинского Национального Совета (естественно, бойкотируемые поляками, в отличие от тех же евреев, участвовавших активно и получивших аж 9% мандатов). Были приняты важнейшие решения. Во-первых, Петрушевича наконец-то законно избрали главой государства, во-вторых, помещичьи земли поделили по-честному, а в-третьих, спешно послали делегатов на восток, предлагать УНР, уже пребывавшей в «вагонном» состоянии, но издалека казавшейся чем-то серьезным, воссоединение. Объявили, естественно, и мобилизацию, довольно быстро собрав около 100 тысяч солдат, неплохо вооруженных и даже с самолетами. Что позволило не только стабилизировать фронт, изрядно удивив поляков, но и 5 декабря совершить прорыв под Хыровым, развернув наступление на Перемышль. Однако удивление быстро прошло. Утром 16 декабря поляки недоразумение устранили, вновь повесив над Хыровым бело-красное знамя вместо недолго реявшего сине-желтого. Затем все на время стихло, а в первой половине января 1919 года поляки оккупировали всю Волынь, мимоходом выгнав с этой части «кресов сходних» сунувшихся было туда же на помощь «галицким братьям» петлюровцев. И вновь грянула тишина. Пользуясь которой, ЗУНР попыталась решить хотя бы проблему Закарпатья. Тамошние земли она уже успела объявить «неотъемлемыми территориями», однако туземцы, не имея возможности присоединиться к России, чего, в принципе, все хотели, и категорически не желая ничего слышать ни о какой «Украине», успели создать аж два квази-государства, «Карпатскую Русь» и «Русскую Краину». Причем первая просилась «под чехов» на правах автономии и при условии сохранения родного языка (Прага согласилась, 13 января заняв Ужгород), а вторая предлагала то же самое Венгрии. Стерпеть такое было невозможно, тем паче, что чешские войска состояли из плохо обученных волонтеров, да и чехи не поляки, а у венгров, которые, в принципе, почти поляки, в крае вообще не было ничего, кроме полиции. 14 января Галицкая Армия двинула «за Камень» крупные соединения на предмет «восстановления исторической и национальной справедливости». Увы. Чешских волонтеров и венгерских постовых, учитывая отношение к «освободителям» местного населения, оказалось более чем достаточно, а поляки вновь зашевелились, правительство слало все более нервные телеграммы, и уже 23 января «Январский поход» было решено сворачивать, чем скорее, тем лучше.

Началась чехарда. Сражались все. Со всеми. И с переменным успехом. Флаги над городами менялись, в среднем, раз в три дня, более или менее прочно объединенные силы Галицкой Армии и УНР удерживали только Луцк и Ровно. Однако поляки есть поляки; видя цель и веря в себя, они начали озорничать еще и на чешской границе, чехи, ясное дело, огрызнулись, конфликт начал напоминать нечто серьезное, и Варшаве пришлось оттянуть в зону вероятных осложнений часть сил из Галиции, что позволило Галицкой Армии активизироваться на «приоритетном» львовском участке. Момент был уникально благоприятен: соотношение сил сложилось абсолютно в пользу УГА, сумевшей, кроме всего, перерезать железную дорогу, а на место событий уже ехала миссия Антанты с целью всех помирить. Так что, взяв «не считаясь с потерями» столицу, а потом, ежели повезет, еще и Перемышль, мириться можно было на вполне приличных условиях. Увы, получилось как всегда: после двухдневных боев провал «Вовчуховской операции» сделался очевиден, поляки вновь перешли в наступление, и прибывшие «миротворцы» аж до 28 февраля пытались убедить правительство ЗУНР признать очевидное, разделив Галицию по принципу «каждый владеет тем, что владеет». История не любит сослагать, но, возможно, будь Петрункевич большим реалистом, он сохранил бы хоть что-то. Увы, бессмертное «а что не з’iм, то понадкусюю» неискоренимо; власти ЗУНР заявив о разрыве всяких контактов с Польшей, Галицкая Армия вновь пошла на штурм Львова и в какой-то момент даже почти взяла. Однако итог сих интересных пертурбаций вновь оказался до боли предсказуемым: фронт вновь замер там, где пролегал в середине февраля, а у самой УГА начались еще и внутренние неприятности, дошедшие 14 апреля аж до самого настоящего восстания нескольких частей, усомнившихся в гении начальства. Плюс ко всему вот-вот ожидалось прибытие из Франции «Голубой Армии» Юзефа Галлера, имеющей на вооружении даже танки. Париж, правда, сформировал ее для борьбы с рвущимися в Европу большевиками, однако Петрушкевич сотоварищи, прекрасно понимая, что к чему, срочно запросили Варшаву, с которой сами же недавно порвали все связи, о перемирии и переговорах, выражая готовность ко многому. А поскольку надежды на положительный ответ были призрачны, параллельно воззвали к международному сообществу и даже, устами митрополита Шептицкого, к Папе Римскому.

Предчувствия не обманули. Дождавшись прибытия «Голубой Армии», Пилсудский, до тех пор не говоривший ни да, ни нет, разумеется, ввел ее в дело, пояснив пискнувшей было Европе, что все эти «украинцы – те же самые большевики, а если и нет, что что-то в этом роде». Началось избиение младенцев. «Идут целые группы и одинокие бойцы, - писал очевидец, - идут полями, огородами. Все одновременно бегут с оружием… Нет сил, чтобы это бегство задержать… Это паника, которая бывает на войне, это добровольное бегство с позиций, потеря всякой дисциплины». Описание, будем честны, истине вполне соответствующее, хотя правда и то, что многие части УГА с поляками дрались не так, как с чешскими волонтерами и венгерскими постовыми, - зло, храбро, а подчас и успешно. Но исход всегда оказывался одним и тем же. Пилсудский и Галлер подгоняли события, стремясь полностью оккупировать Галицию и выйти к границам Румынии, поставив Антанту пред свершившимся фактом, а у ЗУНР уже не было денег даже на закупку боеприпасов - после потери бориславских нефтепромыслов на бюджете стоял жирный крест. Вопрос стоял о возможности удержать «временную столицу». И тем не менее, галицкие генералы (как-никак, австрийские капитаны, а то и полковники) духом не падали; командующий,  генерал Михайло Омельянович-Павленко  предложил президенту (вернее, уже диктатору!) красивый план. По его мысли, имело смысл бросить все, стянуть все части воедино, отойти в регион между Днестром и Карпатами, куда полякам было бы нелегко прорваться, и, имея за спиной относительно безопасных, враждебных Варшаве чехов,  начать партизанскую войну. Диктатор план категорически отклонил. В его понимании, оказаться президентом без столицы было крайне, до упора не престижно. В итоге, спасая престиж, перестал существовать Первый Корпус ГА, Второй Корпус угодил в «мешок», остатки Третьего ушли в Чехословакию, где были интернированы, а Тернополь 26 мая все равно пал, и у ЗУНР вообще не стало столицы, поскольку еще раньше польская армия, опираясь на помощь повстанцев, заняла Станислав и Галич, отрезав карпатскую группировку ГА от подразделений, прижатых к Днестру. Вот тут-то в события, проявляя свое всегдашнее благородство, вмешался Бухарест, предъявивший диктатору без столицы ультимативное требование: официально признать аннексию Буковины и отдать под румынский контроль железные дороги. Естественно, диктатор отказался. Не менее естественно, румыны, параллельно уже обсуждавшие «буковинский вопрос» и с Пилсудским, который не возражал, без предупреждения перейдя Днестр, заняли Коломыю и еще пару городов, разоружив и взяв в плен формирующиеся пополнение ГА. Подобного не ждал никто. Началось несусветное дезертирство, правительство ЗУНР нырнуло в микроскопический городок Бучач, затаилось как мышка, а то, что еще именовало себя «Галицкой Армией», плотно застряло в «треугольнике смерти» (клочок земли между Збручем, Прутом и наступающими поляками). В такой бриллиантовой для Варшавы ситуации Галлер, полагая, что войны осталось еще дня на два, много на три, уехал справлять триумф в Краков, доверив подчиненным зарабатывать ордена и звания самостоятельно.

Бешенство батьки

В принципе, это и в самом деле был конец войне. Вмешательство румын, пискнуть себе бы не позволивших без позволения с Кэ д’Орсе и Даунинг-стрит, однозначно говорило о том, что Антанта, дорожа своим польским детищем, сдала, как говорил пан Пилсудский, «сущую несуразность в диких горах». Что помощи ждать неоткуда, разве что от УНР, но что такое Петлюра и каковы реально его возможности, галичане уже хорошо понимали. Искать мира Петрушевичу предлагали и генералы, и министры, и диктатор уже не возражал, совсем наоборот, был готов хоть сейчас, так что все бы могло кончиться относительно красиво, будь Польша хотя бы чуть-чуть меньше Польшей. Увы. Выдвинутые ей условия были предельно просты: полная капитуляция, никакой «ЗУНР» и суд над «лидерами сепаратистов», правда, с гарантией, что виселиц не будет. Требуй такое, скажем, немцы, кто знает, возможно, что-то бы и сладилось, но безропотно ложиться под «ляхов» было слишком уж западло. К тому же (ах, этот панский гонор!) Варшава, пытавшаяся откусить хоть что-то от кого угодно, в это время, не говоря уж о противостоянии Советам, для чего, в общем, и была вскормлена и взлелеяна, создала себе немалые сложности и с чехами, и – особенно – с Германией, в связи с чем была вынуждена перебросить немалые силы в Силезию, где могло серьезно полыхнуть. По всему по этому, казалось бы, окончательно умершие остатки Галицкой Армии неожиданно для многих восстали из пепла. Генерал Греков, приняв командование у окончательно сломавшегося Омельяновича-Павленко, в кратчайшие сроки восстановил Первый и Третий Корпуса и предложил диктатору план, хоть и не гарантирующий ничего, но позволяющий надеяться на возвращение Львова. Да, - сказал диктатор, , и 8 июня галичане, зведенные до полного амока, атаковали стратегически важный пункт Чортков, сперва сбив и опрокинув совершенно не ожидавших такого оборота событий поляков, а затем  ворвавшись на плечах опрокинутых  в Бучач и Теребовлю. Впервые за долгие месяцы войны польские части не отступали в порядке, что порой случалось и ранее, а бежали, бросая артиллерию и пулеметы. 15 июня, разбив превосходящие польские силы, части ГА заняли Тернополь. Польский фронт рухнул, спустя неделю после возвращения «временной столицы» войска ЗУНР вышли на позиции, позволяющие атаковать Львов, где уже находился лично Пилсудский, взявший на себя командование группой «Восток» и готовый – до подхода подкреплений из Силезии - держать город любой ценой. В сущности, теперь вопрос был в боеприпасах: наступая, галичане израсходовали практически весь их резерв, и Петрушевич бомбил Прагу телеграммами, умоляя Масарика выслать обещанное и даже оплаченное как можно скорее. Старый, глубоко порядочный пан Томаш не откликался. Ему, и он позже честно признался в этом, было очень стыдно перед галицийскими друзьями, но он был ответственен за свою страну, и не мог позволить себе не понять мягкого намека посла la belle France. Воевать же без снарядов, на одном боевом безумии, очень трудно, тем паче, если румыны (этим стыдно не было) еще и пропускают тебе в тыл через свою территорию вражескую кавалерию, а у тебя кавалерии с гулькин нос…

Дальнейшее известно. Кто погиб, погиб, кто бежал бежал. Остальные, почти 50 тысяч, под огнем артиллерии форсировав Збруч, ушли на остатки территории УНР, где, убедившись в полной импотенции «восточных братьев», вскоре, как известно, перешли под знамена Добрармии. 21 апреля 1920 года, подписав Варшавский договор, Петлюра, не имея на то никакого права, отдал Польше земли ЗУНР, от имени «всей Украины» признав «на вечные времена» законность границы по Збручу. Пилсудский, в свою очередь, признал «законность приобретений» Праги и Бухареста. Что до мирового цивилизованного сообщества, то оно, разумеется, журило поляков за «жесткость и непродуманность решения вопроса», требуя обсудить «галицийскую проблему» на специальной конференции с участием всех заинтересованный сторон. Однако, в связи с тем, что Варшава принимать данную идею категорически отказывалась, Лига Наций, в конечном итоге, 14 марта 1923 года признала земли бывшей ЗУНР «неотъемлемыми, законными  территориями суверенной Речи Посполитой Польской». На чем, ко всеобщему удовлетворению, и закрыли тему.

Маленький бонус:

Жертвам польско-украинской войны.
«Жертвам польско-украинской войны.»

Львов, 1918, 1_й отдел полевой жандармерии.
«Львов, 1918, 1_й отдел полевой жандармерии.»

Кабинет химии Львовской Политехники после боев, 1918 г.
«Кабинет химии Львовской Политехники после боев, 1918 г.»

Комендант милиции Львова, 1919 г.
«Комендант милиции Львова, 1919 г.»

Львов, 28.02.1919_ Коалиционная миссия_украинская делегация и поляки.
«Львов, 28.02.1919_ Коалиционная миссия_украинская делегация и поляки.»

Львов, 1918, 1_й отдел полевой жандармерии.
«Львов, 1918, 1_й отдел полевой жандармерии.»

Львов, марш мобилизованных солдатов на фронт, 1919 г.
«Львов, марш мобилизованных солдатов на фронт, 1919 г.»

Маршируют отряды добровольцев, 1919.
«Маршируют отряды добровольцев, 1919.»

Оборонцы Львова, 1919 г.
«Оборонцы Львова, 1919 г.»

Отдел городской гражданской самообороны, 1919 г.
«Отдел городской гражданской самообороны, 1919 г.»

Солдаты и добровольцы Войска польского, Львов, 1919.
«Солдаты и добровольцы Войска польского, Львов, 1919.»

Начальник французской миссии во Львове Эрнест де Ренци, 1919 г.
«Начальник французской миссии во Львове Эрнест де Ренци, 1919 г.»

Члены английской делегации, 1919 г.
«Члены английской делегации, 1919 г.»

картинки добавила http://varjag-2007.livejournal.com/1341132.html
Tags: история, ликбез, полезное
Subscribe

  • Застроечка

    Строительный бум начался еще в середине 2000-х и кажется, что ему нет конца. Жилой фонд Одессы и пригородов за это время вырос на треть, но…

  • Европейский потоп: и нам "звонок"?

    Тонет-тонет-тонет Европа… Пунктуальные, работящие европейцы ничего не могут сделать… Реки вышли из берегов в Австрии, Бельгии, Италии,…

  • Совершенно

    Обыкновенная история История дезорганизованной преступности полна сюжетов, подходящих не только криминальным хроникёрам. Прочитанное в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments