Двери тронного зала Кащеева дворца распахнулись (судя по жалобно крякнувшим створкам, от пинка), и вошёл Иван-Царевич, с золотым яйцом, зажатым на манер факела, в поднятой вверх правой руке. – Ага! – сказал он, увидев Кащея, замершего в шоке. – Вот ты где! – Ты, Вань, поаккуратнее, – нервно попросил Бессмертный. – Не ровён час, уронишь! – Может, и уроню! – пригрозил Иван. – Ответствуй мне, ирод: ты Василису Прекрасную три года назад в лягушку превратил? – Я, – не стал отпираться Кащей. – Так ведь она за меня замуж никак не шла, ну я и того… дал ей время поразмыслить в тишине и покое. – Того! – передразнил его Иван. – Вот уж точно, что того! На всю голову того!!! – А что не так-то? – осторожно поинтересовался Кащей. – Женишься теперь на ней, – сообщил ему царевич. – Готовь свадьбу. – Э? – не понял его собеседник. – Свадьбу? А она что – согласна?? – Да уж, согласна! – сказала Василиса, появляясь на пороге. – Мама, – проговорил Кащей, впадая в ступор. – Вот уж точно, – горько заметила Василиса, – Только за твою маму я теперь и сойду. – Это как так, – залепетал Кащей, пытаясь забиться в угол, за трон. – Это вот так вот! – повысил голос Иван. – Ты, идиот, подумал бы головой своей тупой, бессмертной, сколько лягушки-то живут! И за сколько биологических лет ей твои чёртовы три года считаются! – Короче, – завершил царевич, – женись теперь на своей красавице сам, а я пойду отсюда. Ясно? И многозначительно постучал указательным пальцем по золотому яйцу. автырь