govorilkin (govorilkin) wrote,
govorilkin
govorilkin

Categories:

Начальник

Антон Павлович Чехов когда-то говорил, что ребенка, родившегося в России, после рождения необходимо высечь, приговаривая при этом: "Не пиши, не пиши, не пиши..."
Не страдая приступами графомании, я все же решусь представить на суд публики еще один рассказик.
*************
Начальник.

- Скажи, ну в чем я виноват?
  Я встретился с ним в следственном изоляторе райцентра. Еще несколько дней назад он был начальником колонии общего режима. Но судьба переменчива, и уже сегодня он перешел в категорию людей, которые, говоря казенным языком, нуждались в услугах адвоката.
  Квадратное лицо цвета облицовочного кирпича. Склеротические синие жилки. Громадные шершавые ладони. Мощные скульпторские руки. Два выразительных отверстия глаз. Вырубленный топором рот. Громкий утробный рык вместо голоса. Генералу Лебедю на зависть.
- Я приехал сюда два года назад из Средней Азии. Жил там как человек. Русских там не совсем чтобы очень, но меня там уважали. Помнили, как я подавил бунт на черной зоне. Да и вообще – Азия, там уважают силу и умение ею воспользоваться.

В Россию его позвал неожиданно взлетевший по карьерной лестнице однокашник. Отдаляясь все дальше от черной дыры девяностых, Россия инстинктивно искала людей, которых не коснулась проказа рыдающего десятилетия. Он согласился.

- Я даже думал недолго. Хотя там и дом был, и много фруктов, да и нравилось там мне – но русский должен в России жить. Жена тоже сразу согласилась. Да и о детях надо было подумать – тут у них будущего больше.

Общий реформенный кошмар коснулся и такого института как тюремная служба. Если раньше герои О’Генри мечтали перезимовать в тюрьме, то в России девяностых этого стали бояться. Тюрьмы пребывали в состоянии запустения. Не в смысле отсутствия контингента – с этим, в отличие от многого, в обновленной державушке как раз проблем не было. Но условия, в которых содержались сидельцы, были в прямом смысле слова нечеловеческими.

- Приехал – смотрю – ну, думаю, все. Куда я приехал, зачем приехал…. В больничке – единственной на пять районов – крыша течет, в подвале вода три года стоит. Зэкам жрать нечего – хотя у зоны подсобное хозяйство – свиней растят. В ШИЗО зимой находиться невозможно – просто окоченеешь – трубы полопались, крыша похожа на дуршлак, дерьма по уши…

Предыдущий начальник зоны, управлявший зоной в основном из собственной дачи, не обрадовался появлению нового зама по тылу. Бесхарактерная пьянь, по недоразумению получившая полковничьи погоны, проблемами зоны иначе как в материальном смысле не интересовался. Власть была четко поделена между братвой и операми, которые использовали зону как золотой рудник. Существовали твердые таксы за УДО, за изменение режима, за хорошую кормежку. Процветало прямое воровство.

- Начинаю разбираться. На зоне стоит дизель-генератор. Зона при этом подключена к городским электросетям. А дизелек, блядь, судя по бумагам, работает как Днепрогэс. И каждый квартал мазута жрет. Спрашиваю у подчиненного – а что, так часто свет отключают – молчит, сука, глаза в пол упер. Спрашиваю у зэчар, часто ли света нет в бараках – гогочут, ну ты даешь начальничек. Да ни разу за все время не отключали более чем на полчаса.

Мазут, как водится, продавался предыдущим руководством колонии налево, а полученная прибыль делилась в оговоренной пропорции. То же самое происходило и в подсобном хозяйстве. Свиньи, актированные как издохшие от неясного заболевания и сожженные, прямым ходом шли на местный колхозный рынок.

Но самое страшное происходило все-таки не там.

- На самой зоне неясно кто банкует. Работы нет нихера, зэчары голодными ходят, порядку никакого. Захожу в оперотдел, там сидит девочка с третьими буферами и красивой жопой, смотрит глазками телячьими. Ты тут кто – говорю. Она – я опер по экономике. Да вся ее экономика в глазах у нее написана – даст ли начальник за палку или дежурный минет на новые джинсы или придется у замнача досасывать? Пришлось и с зоной разбираться. Показать, что хозяин появился.

Потихоньку он втянулся. С помощью однокашника оформил предыдущего начальника «по состоянию здоровья» - тому явно требовался автоприцеп к служебной машине – возить на работу и домой разросшуюся за годы тягот и лишений печень. Сам занял его место.

Почистил кадры. Вызвонил из Средней Азии двух своих друзей – тоже из системы, назначил их замами. Будучи наделенным природной смекалкой, он поставил их на самые ответственные места работы – на вход финансов и на выход. Контролировал лично. Рабочий день у него давно стал ненормированным. Но это начало давать результаты.

- Ты представляешь, в больничке три года в подвале вода стояла. Комары мутировать начали. Предыдущий начальник писал в рапортах, мол, воды грунтовые – бюджеты на борьбу с ними осваивал. А мой новый зам три дня из подвала не вылазил – обшарил там все. Оказалось, труба была проложена внизу – и подтекала и чем дальше, тем больше. Отрубили водоснабжение, вызвали слесарей – ушли грунтовые воды.

Обнаружилась и оппозиция. Естественно, костяк оппозиции составляли клевреты старого начальника, которым пришлось подвинуться от кормушки. Точкой кристаллизации стал зам по режиму. В его руках находилась, помимо прочего, и судьба УДОшников – тех заключенных, которые освобождались раньше срока.

- Зона перегружена, мест в ней шестьсот, а сидят около семисот. Суды наверное думают, что она каучуковая – и сажают и сажают. Затребовал личные дела, стал смотреть кого реально можно выпихнуть раньше. Нет, я в судебную работу не лезу – их дело сажать, но если человек нормальный и уже достаточно наказан – на кой он мне тут нужен. Отобрал около пятидесяти папок, вызываю зама. Излагаю соображения. Мнется собака. Говорит, рановато отпускать, пусть еще посидят. Навел справки. Оказывается, есть твердая такса – сколько за УДО брать, а кого и оставить можно. Ведь если коммерс какой сел – его ж и раздоить можно – на то, на се, на молочишко. И все между ними делилось. Я ж из Азии, рыло, в бизнес влез – и нет чтобы на него сесть самому – так я им его испортил. Пошло противодействие, пошли доносы – мол, за бабки людей отпускаю, раньше меньше УДО было.

Но не эти доносы послужили причиной перемены статуса Начальника. Он столкнулся со свинцовым идиотизмом государственной машины и это столкновение было страшным.

- Выделил бюджет нам деньги. На ремонт крыши в той же больничке. Сто тысяч рублей. Собираю совещание, ставлю задачу найти контору, которая бы это сделала. Надо мной смеются, ты чего, начальник. Кого ж ты на такую работу за стольник найдешь. Главбух и зам по экономике еще добавили – мол эти бабки целевые, и потратить их можно только на работу. Стройматериалы же на них купить нельзя. А не истрать я эти деньги до конца года – главк тут же финансирование на этот стольничек и срежет – мол вот какие молодцы, раз не истратили – значит и не нуждались.

Стройматериалов в необходимом количестве не было. Денег на их приобретение в расходной части бюджета также не значилось. Лето же выдалось дождливым. Приходилось искать нестандартные решения.

В распоряжении Начальника была бесплатная рабочая сила – те же зэки.

Напрашивалась комбинация – обналичить бюджетный стольник, купить на него стройматериалы, провести их по бухучету как гуманитарную помощь от кого-нибудь, а крышу отремонтировать силами заключенных. В итоге, после больших сомнений, это и было сделано.

- Я смотрю – крыша течет. Сами зэки маются – не дай Бог в больничку такую загреметь. Там не то, что лежать – там находиться нормальному человеку невозможно. Решил обналичить, нашел контору. Принесли наличку. Закупили на нее стройматериалы. А на зоне у нас церковь была. Пришел к батюшке, так, мол, и так, помоги. Оформи эти материалы как пожертвования. От меня или от кого-то инструкция не дозволяет, а от церковников – пожалуйста. Уговорил.

Таким вот образом были отремонтированы больница и ШИЗО. На очереди был ремонт жилой части зоны.

Была установлена вышка видеонаблюдения, потом усилена охрана. Проводились противопобеговые мероприятия. Стало больше порядку.

Зэки вздохнули. Условия их существования были, конечно, далеки от среднеевропейских, но стремительно удалялись они и от условий скотских. Попасть отбывать наказание к Начальнику стало везением.

Тем временем дети подрастали. Старший пошел в училище, младшая оканчивала школу. В квартиру, купленную им за счет денег, привезенных из Азии (он там продал дом) была куплена кредитная мебель. В кредит была приобретена и машина – иномарка экономкласса.

- Я наконец-то диван вернул с холодильником на зону. Представляешь, стоял там старый диван, но еще вполне ничего, и холодильник старенький. А у меня на хату денег хватило, что из Азии привез, а вот на мебель – не совсем. Я и взял – детям спать было не на чем, дочь на раскладушке спала.

Этот диван ему тоже припомнили. Пока же он собрал все материалы на своего предшественника – и по свиноферме, и по мазуту и по прочим художествам – и передал их по команде в главк – для передачи в прокуратуру. Этого ему и не простили.

По злой гримасе судьбы один из старых работников зоны перевелся опером в ФСБ. Поручение на оперразработку Азиата он принял с затаенной радостью.

Потом был арест. Прямо на рабочем месте. Арестовывать начальника прибыл спецназ.

Однокашник, на которого тоже была объявлена охота, помочь ему не смог. Только нашел адвоката. Так мы и встретились.

- Мне все припомнили. И диван с холодильником – украл, мол. И тачку – сказали что скоррумпировался, иномарки покупаю. Я им – в кредит взял, вот документы – они – знаем мол какой кредит. Лет на десять сядешь. В газетенке местной – подтереться ей жаль не могу – статья – мол, четыре квартиры у меня здесь, и в Москве одна – на любовницу. И украл я, мол, бюджетных средств аж на целых двести тысяч рублей. И развалил работу на зоне. Я их спрашиваю – а квартиры четыре я мол на двести тысяч краденных купил? По пятьдесят за штуку? И где они – покажите их мне, а то живу и не знаю про свои квартиры. Они, суки, смеются – ничего мол, все докажем. И среди них этот – бывший мой.

Время работы изолятора заканчивалось. В камеру уже пару раз стучал конвоир и с несвойственной людям его профессии деликатностью напоминал о том, что время посещения заканчивается, и пора бы и поспешить.

Начальник ухмыльнулся.

- Наш, местный. Говорили, когда меня сюда вел. Сказал, что народ на зоне готов любую бумагу в мою защиту написать. Еще говорит что прокурорские стали зэчар с поселка (колония –поселение) трясти – мол дай компр на начальника. Все отказались. Если бумага какая нужна ты скажи – сделают.

Я сказал в том смысле что конечно.

Время вышло. Он встал. В комнату зашел конвоир. Я заполнил талон посещения и распрощавшись, вышел из камеры.

- Подожди!

Я обернулся. Он смотрел на меня глазами моего семилетнего сына.

- Скажи, ну в чем я виноват?

автырь
Tags: душевное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments